Он знал, что не испытывает страха перед схваткой и ему даже не приходило в голову пока, что это его могут убить. Три человека или один — все равно не этого он боялся. Но он вспомнил почему-то день смерти своей матери, медленную иссушающую боль, которую он испытывал… и еще он вспомнил тот день в горах, когда он застрелил черного медведя. Он вспомнил, как кружились канюки…
— Нет, — сказал он себе, — он не заставит меня сделать это, обозвав трусом. Я встану лицом к лицу против любого в честном бою, но я не желаю поднимать на человека оружие, лишь бы потешить этих людоедов вокруг.
Он провел мерина несколько шагов вверх по улице, как вдруг кто-то окликнул его шепотом.
Это был Сайлас Петтигрю, выглядывающий из боковых дверей своего магазина.
— Клейтон!
Он медленно подошел, одновременно заметив, что главная улица как-то неожиданно опустела. Лишь несколько человек стояли на дощатом тротуаре перед салуном, да старый ободранный навахо по-прежнему занимал место у банка, шевеля пальцами босых ног в талом снегу. Его подопечная, слепая девочка-полукровка, сидела рядом с ним и плела корзинку из соломы. Клейтон кивнул. Старый навахо кивнул ему в ответ. Девочка, ощутив что-то, подняла голову, когда он проходил мимо.
— Привет, Сайлас, — он улыбнулся, подойдя поближе. — Что это с тобой делается?
— Зайди, — отрывисто бросил Сайлас.
Клейтон вошел в затхлую, пропахшую плесенью темную комнату и огляделся. Людей в магазине не было. У дверей, ведущих в контору, составлены один на один ящики с товарами, на стойках развешены платья и пальто, недавно привезенные Сайласом из Данвера и Канзас-Сити.
Сайлас зашел за стойку, снял с пыльной полки бутылку виски и налил два стакана.
— Ты их еще не видел?
— Кого? — спросил Клейтон. Виски он не тронул.
— Кайли, кого ж еще, дурень! Ты что, не знаешь, что он тебя ищет?
— Ищет меня? Нет, я этого не знал.
— Ну, дожидается тебя, все равно. Риттенхауз сказал этому типу Маккендрику, что, когда ты вернешься в Дьябло, ты его пристрелишь — Кайли, то есть — а теперь он уже точно знает, что ты вернулся, и он тебя дожидается!
Клейтон тихо выругался.
— Эд сказал ему, что я…
— А что, разве это не правда? Разве ты не собираешься снять с него скальп?
Он наклонился через стойку, опершись на нее обеими ладонями, глаза его горели твердой и свирепой голубизной.
— А почему я должен сделать это, Сайлас? Может, ты потрудишься мне объяснить?
— Потружусь?.. Ну, черт побери, уж конечно я объясню тебе, почему, мальчик! Так вот знай, этот тип Кайли и его дружок Маккендрик заявились сюда две недели назад, буквально на следующий день после того, как ты с Сэмом уехал в Таос, и сказали мне, что с этого дня они будут забирать долю Гэвина в прибылях! И с салуном тоже так! А потом они отправились в «Великолепную», поговорили с Марвом Джоунзом, который управляет гостиницей твоего отца, и сказали ему то же самое. Сказали Марву, что Гэвин не вернется, может, целый год, а то и два, а может, и вовсе не вернется, — так они все берут под свой контроль! Нет, ты понимаешь? Под свой контроль! И это было в точности то, что они и имели в виду… — Петтигрю в ярости сбивался и брызгал слюной. — Они хотят захватить всю долину, мальчик, до последнего гвоздя!
Клейтон вертел в руках стакан с виски и оставался невозмутимым.
— Сколько они выдаивают из тебя, Сайлас?
— Двадцать долларов в месяц «за защиту»! — выкрикнул Петтигрю.
— Что ж, мне, конечно, очень жаль…
— Жаль? И все?.. Тебя это не потрясло?
Клейтон улыбнулся. А что тут могло потрясти? Как только он обдумал все это хладнокровно, как только он представил себе общую картину, все стало ясно, даже логично. Если не считать законной доли Гэвина в земле, шахтах и магазинах и того, что он контролировал банк, вся власть Гэвина над этой империей держалась в его кулаке; это была привычка, которую и он, и люди, жившие в долине, в течение двадцати лет воспринимали как факт, не задавая вопросов. Но в конечном счете все держалось на страхе перед силой. Чем завоевал Гэвин свою империю, как не силой — при их попустительстве? Так разве в таком королевстве не может появиться узурпатор?
Именно это и попытался сделать Билл Кайли. Просто-напросто дворцовый переворот, пока король развлекается на охоте. И если никто не выступит против — а кто здесь может выступить против не на словах, а на деле, кто, кроме принца? — то по возвращении король будет закован в железо или, в лучшем случае, низведен до положения простого подданного. А если понадобится, то и убит. Король отсутствует, верный генерал королевской армии, беспомощный и увечный, сидит в кресле-качалке, принц поехал в Таос и, как коротко и ясно выразился Риттенхауз, «бегает по шлюхам». И тут под фанфары и литавры появляется узурпатор с «Кольтом» сорок пятого калибра.
Петтигрю, должно быть, читал его мысли.
— Ты не сможешь уклониться от этого, Клейтон, — сейчас уже нет.
— Не смогу? А что помешает мне сесть в седло и поехать обратно в Таос, чтобы мирно провести там зиму?
Побагровевшее лицо Петтигрю внезапно вновь побледнело.
— Ты этого не сделаешь…
…Нет, не сделаю, потому что я — сын Гэвина. Не потому, что его кровь струится в моих жилах и позволяет мне хладнокровно убивать, а потому, что я — его сын, и он доверил мне эту долину. Потому что я обязан сделать это для него…
Он наконец проглотил виски, налитое Сайласом, и вытер губы рукавом.
— Где он, Сайлас?
— Кайли?
— Ну, а о ком же еще мы тут болтаем — об Аврааме Линкольне, что ли?
— Он у себя в канцелярии, в том же доме, где тюрьма, в передней половине. Их там трое, Клейтон. Он, Маккендрик и этот полукровка, Пекос. Маккендрик ходит с двумя револьверами, у тех двоих — по одному. Посмотри, чтобы один из них не сидел в засаде где-нибудь на другой стороне улицы.
Клейтон холодно улыбнулся.
— Спасибо за всю твою помощь, Сайлас. У тебя найдется лишний револьвер?
Петтигрю побледнел еще сильнее.
— Ты хочешь, чтобы я…
— Нет… — Клейтон засмеялся. — Я не хочу, чтобы ты взял оружие и шел со мной. Просто дай мне револьвер и немного патронов.
Он взял «Кольт», который Петтигрю молча принес ему, спрятал его поглубже в карман своей овчинной куртки, и вышел из жаркого, пропахшего магазина на улицу, где было по-утреннему прохладно и свежо. Свет был мягкий, какой-то нереальный, в утренней дымке золотые солнечные лучи и грифельно-серые тени смешивались в причудливую картину. Улицы города были пусты. Исчезли даже старый навахо и слепая девочка.
Глава семнадцатая
За всю свою историю город не видел такого боя. На этой же полоске земли, тогда — еще девственной прерии, Гэвин Рой убил Эли Бейкера в честном бою двадцать один год назад. Через семь лет после этого Эдвард Дж. Риттенхауз спровоцировал братьев Чавес и хладнокровно застрелил их обоих в течение пяти секунд. Он убивал и других людей — быстро, безжалостно, одной-двумя пулями и без всякой суеты.
