Покровительство Моуи больше не действует.
Сёла по пути по-прежнему попадались пустые. Ни жителей, ни скота, ни запасов еды. Разгневанный Карух приказал их жечь после ночлега. Прикорытные бренты и глеи увещевали его так не делать. Нам этой же дорогой возвращаться. Король не внял уговорам. Чувство триумфа от первой победы ушло. Теперь его терзали чёрные предчувствия. Штурм Тейфарра, столицы «освобождаемой» нами страны, больше не казался ему столь лёгким делом.
Особенно, когда однажды утром город открылся перед нами как на ладони. Мы выехали из леса, спускаясь с пригорка. Только что закончился дождь. Впереди раскинулось поле пшеницы. Тейфарр виднелся на горизонте, над ним сияла яркая радуга.
Старый город лежал на высоком холме, окружённый крепостной стеной. У подножья холма гнездились посады – зародыш новой части столицы. Наверно, их площадь была даже больше.
Короля не вдохновил пейзаж. Высокие пики храмов Моуи и других божеств также не произвели впечатления.
– Зачем они настроили эту грязь?
– Для выгоды, мой король, – попытался объяснить Дударх. – В посадах ремесленники, купеческие лавки, правда – второсортные. Из посадов набирают дружину, если людей не хватает.
Я рассмотрел через бинокль некоторые подробности. Ближайшие дома отстоят от подножия холма на сто – сто пятьдесят шагов. Чтоб никто не подобрался ближе под прикрытием строений.
Судя по растительности, за городом – река. Даю руку на отсечение, из неё отвели воду и наполнили ров. С нашей стороны одна лишь дорога через посады в крепость. Подумав, я двинулся к монарху. Остановился стремя в стремя с ним.
– Не забудь прихватить меня на переговоры с местным королём. Мне надо увидеть близко будущее поле боя. Чтобы сделать как с бренским замком.
– Обещаешь?
– Пока – нет. Мне нужны гарантии. Ты обманул меня с дележом добычи в первом замке. Ещё один обман – и я перед лицом Моуи буду освобождён от клятвы тебе. А без меня твоя армия поляжет у стен. Дорогу домой ты выжег. Ну?
Он побелел. Плотно сжатые губы изогнулись. Если бы он был антом, то демонстрировал бы клыки. Оскал заморыша меня не особо впечатлил.
Уняв первый гнев, Карух воровато оглянулся по сторонам. Нимирх, тысяцкие и ещё парочка прихвостней оставались далеко. Достаточно далеко, чтоб сделать вид, что не видели его унижения.
– Что ты хочешь?
– Мою долю. Взяли не менее двадцати либ серебра. Не считая того, что сняли с людей. Пятая часть – четыре либа, мне будет достаточно. И дашь клятву перед Моуи, что не кинешь меня после взятия Тейфарра.
– Восемьдесят динов! – взвыл уродец так громко, что на нас начали оборачиваться. – Ты с ума сошёл?
– Уважаю твоё решение, мой король. Воюй как знаешь.
Я развернул Бурёнку и тронулся к своим. Положение в середине общей колонны или заступничество Моуи, но пока моё воинство не получило ни единой царапины. Понос от некачественной пищи, раздаваемой горе-интендантами армии, проблемой не считаю. Если на войне это – самое большое горе, то война не страшна.
Рутина: разбить лагерь, выставить часовых. Отпустить Бобика за провиантом. Расседлать и отправить на выпас кхаров. Внешне ничего не изменилось. Но я знал: коротышка не простит. Текущий поход на северо-восток в огромной степени начат из-за его комплекса неполноценности и желания самоутвердиться. Всё, что он навообразил себе как о полководце после единственной «победы», основанной на обмане, я растоптал.
Ничуть не жалею. Биб стирал память всего за несколько дней. Для паники достаточно. Душу верья выпил только из одного из антов, ему всё равно не жить после капитуляции. Но королёныш приказал умертвить каждого! Антов, хрымов, взрослых, детей, стариков, мужчин, женщин… Совсем младенцев! Терпение лопнуло. И у меня, и у Моуи.
Под Тейфарром всё решится. Освобождённый от клятвы, я должен разобраться с Карухом. Не из мести за убитых. Даже не для предотвращения новых жертв. Всё Средневековье не переделаешь, всех не спасёшь. Вопрос в том, что он не оставит меня в покое, Нимирх был прав. Фактически я защищаю себя, Кирах, семью.
Зря затеял конфликт? Нет. Я ему преподнёс бескровную победу на блюдце. Вторично совершать подвиги во славу величества после его кидалова – подозрительно и… бесхребетно. Значит, из меня можно верёвки вить. В полудиком обществе феодализма демонстрация слабости смертельна.
Карух сам обострил ситуацию. И подписал приговор. Осталось узнать – себе или мне. Ох, как я зол!
* * *
Замеченный «освободителями» издалека шпиль главного храма Моуи, с виду очень тонкий и хрупкий, был на самом деле мощной сужающейся кверху колонной. Внутри на две трети высоты вилась винтовая лестница. Она заканчивалась крохотной площадкой, освещённой через круглые окна заходящим солнцем. Там уместились двое.
– Что ты видишь, Сарр?
– Они ставят лагерь. Похоже, готовят баллисты. Пока далеко, не менее тысячи шагов, мой повелитель. Но баллисты на колёсах. Если впрячь в каждую дюжину кхаров, подвезут ближе. Прошу, посмотри сам.
– Не хочу. В твоей чёртовой трубе всё вверх ногами[10]. Голова кружится. Рассказывай!
– Слушаюсь, сир. Похоже, их король рассматривает город и посады.
– Даже лица различаешь? Спустимся, проверю на Камне – не колдун ли ты. Твоё дьявольское изобретение полезно, но не от дьявола ли оно? Моуи от нас отвернётся окончательно.
Учёный, и в августейшем присутствии носивший рабочий халат, а на голове колпак, снова приник к окуляру, двигая плохо закреплённую заднюю линзу взад и вперёд, чтобы добиться резкости.
– Лицо не различаю. Но вижу мужчину небольшого роста на белом каросском кхаре, охраняемого со всех сторон. Редкая масть, чаще они пегие. К нему подъезжают другие, что-то говорят. Он выслушивает, потом отпускает взмахом руки.
– Ты прав. Что ещё?
– Армия их невелика. Тысячи три с обозами, государь. Не больше. Но с ними отряд каросских наёмников.
– Дай!
Король сам приник к зрительной трубе, чертыхаясь от неудобства перевёрнутой картинки. Тронул линзу, сбив настройку.
Был он немолод – за сорок. В огненно-рыжей пышной шевелюре проступила седина, как и на окладистой бороде. Кончик верхнего левого клыка отломан, но не прикрыт серебряным наконечником, столь модным у молодёжи. Стальной панцирь он не снял, желая выглядеть воинственно, даже перед восхождением по винтовой лестнице. Долго не мог отдышаться, потому злился не только от докладов об увиденном через трубу, но и от собственной слабости, напоминающей о приближающейся старости.
– Ходили слухи, мой король, что их не меньше десяти тысяч…
– Для оправданий, почему сдали замок без боя. А проклятые хрымы, ворвавшись туда, вырезали всех! Даже детей. Подлые, беззубые хамы!
Учёный-полукровка благоразумно промолчал, слушая дальше.
– Зная об этом, мы вывели всех, проживавших в посаде. У нас
