где-то ворчал, но никто никогда всерьёз не оспаривал его права на власть в Антарте. Тем более, покуда мы преодолевали тяжёлые времена, некогда было заниматься политическим устройством страны. Прежде всего нам нужна была эффективная система на ближайшее время. Потом уже можно было думать о демократии и чём угодно ещё. И это была идея, которую поддерживал сам Менаги.
Пока не будет возмещён ущерб, нанесённый колониям за последние годы правления Лакчами, пока у нас не появится уверенность в завтрашнем дне, Антарта должна была работать не как государство, а как огромное предприятие. Это то, во что мы все верили. Работай, пока не обеспечишь стабильное процветание.
— Что тебе сказали на «Айсберге»? — прервал мои размышления Лассон.
— Что ты имеешь в виду?
Я вдруг обратил внимание, что обращаюсь к нему на «ты», а он совершенно не замечает этого. Мне почему-то казалось это уместным.
— Когда ты вышел на связь с «Январём» с «Айсберга», что они тебе сказали?
Ответить на этот вопрос оказалось не так-то просто. Всё, что произошло до сегодняшней стрельбы, казалось историями из далёкого прошлого. С трудом вспоминая, я начал рассказывать:
— Они что-то говорили о том, что пытались связаться с нами на «Источнике» и на «Заре», но…
— С кем именно ты говорил? — перебил меня Лассон.
— С Менаги… Хотя нет, сначала с диспетчером, а потом уже с Менаги.
— Что он тебе сказал про этих заключённых?
— Я не помню… Он говорил, что там какие-то сложности с тем отрядом, что отправился в тюрьму…
— «Сложности» — это то, что зэки захватили вездеход? — Лассон продолжал допрашивать меня тем же тоном, какой я когда-то слышал у полицейского в Лакчами.
Голова была совсем деревянной. Казалось, между мной и всем, что я вижу или вспоминаю, пролегает длиннющий туннель. Я не помнил, когда нормально спал в последний раз.
— Да-а… — неуверенно протянул я.
— Он тебе так и сказал? — спросил Лассон, пристально глядя мне в глаза.
Его взгляд был каким-то пронизывающим и угрожающим. Я не мог понять, адресована ли эта угроза мне и в чём она состоит. От этого становилось не по себе.
— Я не помню… Я не понимаю, к чему ты клонишь? — с раздражением спросил я.
— Погибли люди, Ашвар. Люди, которых вообще не должно было здесь быть, — его голос снова приобрёл те странные интонации, с какими он рассказывал о бунте в тюрьме.
Этот тон был каким-то завораживающим. Когда Лассон говорил так, весь остальной мир растворялся. Оставались только его слова. Сейчас я чувствовал это ещё более остро. Может быть, на то влияли последние потрясения или мой недосып, но у меня было чувство, что из головы вылетает всё, чтобы остался только голос этого человека.
— Я просто пытаюсь разобраться, Ашвар, — продолжал между тем Виктор, — почему никто не знал о том, что они находятся в этом вездеходе, почему нас не предупредили. Поэтому я пытаюсь узнать, что тебе передали с «Января».
— Тогда, может быть, мы, наконец, свяжемся с ними? — спросил я. — Я тоже хочу знать, как это произошло!
— Хорошо, — ответил Лассон тем же тоном. — Но я хочу попросить тебя об одной услуге.
Его взгляд по-прежнему сверлил меня, словно пытался ухватить каждое мельчайшее движение мышц на моём лице.
— Какой услуге?
— Я буду здесь с тобой.
Не сказать чтобы в этой просьбе было что-то удивительное или странное. Скорее странным было именно то, что он вообще спрашивает. Если бы Лассон сам об этом не заговорил, я бы не обратил внимания, что он остался в телефонной во время разговора.
— Хорошо, — ответил я.
— И не говори им про недавний звонок.
Ото всего этого мне становилось не по себе. Тем не менее я взял в руки микрофон и нашёл тумблер, который посылал звонок на «Январь». Динамики привычно захрипели. Я произнёс:
— Порт вызывает «Январь».
Диспетчер, который оказался уже на месте, откликнулся почти мгновенно:
— «Январь» на связи, кто говорит?
— Ашвар Шел-Тулия. У меня срочное донесение для главы Антарты.
— Оставайтесь на связи, — ответил диспетчер, и на некоторое время мы погрузились в тишину.
Я бросил взгляд на Лассона и заметил, что он не спускает с меня глаз. Через несколько минут из динамиков донеслось:
— Ашвар? — это был голос Менаги. — Как ваши дела?
Я ощутил ком в горле, когда оказался вынужден говорить о том, что недавно произошло.
— Бандиты заявились к нам, как вы и предполагали… — ответил я.
— Вы отбились? — быстро спросил он. — Потери есть?
— Да, мы сделали, как Вы и приказывали, — говорить становилось всё труднее, — подготовили засаду и начали стрелять…
— У вас все целы?
— Да, у нас все целы…
— А заключённые?
— Мертвы…
В воздухе зависла тишина, и я обратил внимание, как трясётся микрофон в моих руках.
— У них были… — я запнулся.
— Что? — спросил Менаги. — Я не расслышал.
— У них были заложники.
— Что? — на этот раз вопрос прозвучал с удивлением.
— У них были заложники, господин Менаги…
— Что с ними?
Мне пришлось крепко взять себя в руки, чтобы продолжать:
— Погибли при обстреле, господин Менаги.
— Проклятье! — произнёс он.
— Почему никто не предупредил?! — спросил я срывающимся голосом.
— Ашвар, я не знал… Я же говорил, что зэки захватили вездеход. Там была большая суматоха, когда наши ребята отправились на «Источник»… Всё пошло не по плану.
Лассон наклонился ко мне и что-то прошептал, но я ничего не разобрал, а Менаги продолжал:
— Наш отряд ввязался в перестрелку. Они подобрались совсем близко к станции и, казалось, что там никого нет. Тогда-то на них и напали.
Когда он сделал паузу, Лассон снова наклонился ко мне и прошептал:
— Спроси, он это имел в виду, когда говорил, что там возникли сложности?
Я с удивлением посмотрел на Виктора, а он лишь кивнул головой на микрофон. Меня здорово трясло, и хотелось поскорей всё это закончить, но я спросил:
— Так это и есть те сложности, о которых… Вы упоминали?
— Что? — спросил Менаги.
Лассон снова быстро наклонился ко мне и прошептал: «Мы должны быть уверены, что больше нечего ожидать».
— Ашвар, повтори, пожалуйста, — донеслось из динамиков.
— Я спросил: это и есть те сложности, о которых Вы упоминали, когда мы звонили с «Айсберга»? Больше ничего не произойдёт?
Менаги молчал несколько мгновений, а потом произнёс:
— Да, об этом я и говорил. С бандитами покончено. К вам прорвалась последняя группа. Но мы понятия не имели, что они захватили заложников.
Я посмотрел на Лассона, но он никак не отреагировал на слова Менаги. Поэтому я продолжил разговор:
— Что нам теперь делать, господин Менаги?
— Оставайтесь там, — ответил
