Лакчами. Вся эта картина оживляла во мне воспоминание о том, как к нам приходила полиция. Тогда мы так же сидели в аудитории, а инспектор с двумя полицейскими пониже рангом так же стоял у доски. В тот день двое тоже остались у выхода, и все студенты были напуганы. Хотя, скорее всего, никто из них не испытывал тогда того же страха, что и я. Может быть поэтому, а может, от общей атмосферы сейчас я ощущал невероятное напряжение. Мне почему-то казалось, что Самманч подозревает нас в преднамеренном убийстве заложников. Я понимал, что обвинение абсурдно, но эта мысль всё равно пугала.
Самманч расстегнул куртку. Я обратил внимание, что его люди также стояли в распахнутой одежде, застыв с опущенными руками. Хотя вся эта картина сильно напоминала мне события прошлого, в этот раз я не испытывал чувства дежа вю. Рабочие смотрели на своих посетителей, ожидая вопросов.
Самманч окинул зал взглядом, кажется, пересчитывая нас, переглянулся со своими спутниками и произнёс:
— Хорошо…
Продолжения фразы не последовало. Вместо этого он вдруг выхватил из-под куртки револьвер. Чуть позже среагировав, оружие начали доставать и его люди. У меня всё внутри обледенело за долю секунды, когда я увидел, как Самманч направляет револьвер на меня. Грохнул выстрел, от которого я, кажется, подпрыгнул прямо на стуле. И прежде чем я успел хоть что-то осознать, раздался ещё один. Следом, с минимальной задержкой, прозвучали ещё три. Я оцепенел и не мог пошевелиться от неожиданности и тусклой мысли, где-то на краю сознания, что в меня стреляли. Что сейчас я повалюсь со стула и умру раньше, чем коснусь пола. Совсем как тот бандит, выскочивший из вездехода. Я безвольно наблюдал за происходящим несколько мгновений, пока не заметил, как один из спутников Самманча выпрыгнул из зала, а другой сполз по дверному косяку, оставив на стене тёмно-красную кляксу. Мне казалось, что моё сердце остановилось, а голова совершенно пуста. Есть лишь звон в ушах от прогремевших выстрелов. Всё происходило с невероятной скоростью, и я не мог это осмыслить. Мог лишь продолжать наблюдать, как Самманч неуклюже заваливается набок, а на светло-сером свитере с лакшамскими узорами, под его курткой, прямо у меня на глазах вырисовывается тёмный рисунок. Это выглядело невозможным и каким-то магическим. Пятно проявлялось из ниоткуда, а сверху к нему спускались такие же тёмные линии.
Лишь когда он упал, я заметил бьющую из его шеи кровь. Когда до меня начало доходить, что произошло, мне показалось, я наблюдаю всё это на экране, который находится в конце длинного-длинного туннеля. Всё это вдруг стало невероятно далёким от меня, даже мои собственные действия. У меня было такое ощущение, что я не произвожу их, а лишь вижу. Это было похоже на тот день, когда друзья затащили меня в кинотеатр, чтобы хотя бы ненадолго оторвать от подготовки к экзамену. Тогда я не спал целую ночь, а днём мы пошли в кино. Там я начал засыпать прямо в середине фильма. Я ловил себя на происходящем время от времени, понимая, что сижу в кресле и всё это время передо мной что-то происходит. Иногда мне казалось, что кроме экрана ничего нет, а иногда его оттесняли бессвязные образы сновидения. Моментами я возвращался обратно в реальность и словно припоминал, что на самом деле я сижу в кинотеатре, а не нахожусь внутри фильма. Это повторялось и повторялось по кругу, пока сеанс неожиданно не закончился.
Сейчас было что-то подобное, только фильмом была реальность. Я поймал себя на том, как поднялся со стула, а суматоха вокруг и крики рабочих ворвались в моё сознание, чтобы полностью раствориться в абсолютно спокойной и бесстрастной мысли о том, что я, кажется, падаю в обморок. Эта мысль заполнила собой весь мир, а потом появилось что-то, что словно бы пыталось перекричать её. Я мог лишь наблюдать, что здесь есть что-то ещё, пока не понял, что это всё те же крики рабочих. Тогда я увидел, что уже иду через вестибюль и вижу свои ноги всё через тот же невероятно длинный туннель. Мой взор поднялся как бы сам собой. Я чувствовал, что одновременно владею своим телом и нет. Как будто здесь был кто-то ещё, кто постоянно перехватывал управление. Я увидел окно рядом с входом в здание, около которого кто-то сидел. У него в руках была винтовка. Снаружи удалялся какой-то силуэт. Что-то сверкнуло там за окном, но я будто бы не увидел это, а лишь вспомнил, что только что видел. Как будто моё сознание отставало от настоящего момента. Оно бороздило память, чтобы восстановить, что произошло секунду назад. И в памяти пронёсся хлопок, долетевший снаружи. «Это тот человек!» — вспыхнуло в моей голове, и, кроме этой мысли, снова ничего не было. Она затмила собой всё происходящее. Следом за ней пришло осознание, что что-то происходит, а я даже не вижу, не чувствую себя. И это осознание было снова абсолютно равнодушным, будто Ашвар Шел-Тулия — это какой-то другой человек, который не имеет никакого значения. Не было вообще никого. Не было ничего, только мысль: «Нужно прийти в себя!» Кому она была адресована и кем — невозможно было разобрать. Вдруг новый страшный грохот выбросил эту мысль вон, вернув туннель, в конце которого человек сидел у окна. И вновь была память, картинка, как он стреляет по силуэту снаружи. В стекле образовалась маленькая дырка, а человек за окном упал на снег. Совсем как тот бандит. И я уже не видел ни вестибюля, ни человека с ружьём, а только бандита, который летит на снег совсем не как в кино. А потом была снежная лавина, вырывающаяся из Туннеля. И лабиринт. Он перекрыл все видения и висел среди черноты, горя своими жёлтыми стенами. Он был передо мной целиком. Я знал, что где-то здесь выход, но он сильно размывался. Когда я пытался присмотреться к отдельным частям лабиринта, остальные растворялись и исчезали. А когда прекращал сосредоточиваться, он всплывал весь, но я не мог понять, каким маршрутом нужно пройти, чтобы выбраться из него к свету, а не в черноту, которая вдруг превращалась в снежную лавину. Из которой вдруг проявилась фотография нескольких висельников, напечатанная в газете. Что-то было на моём плече. Память сказала, что это там уже давно. Это была рука. И вновь явился туннель, в конце которого я видел свои ноги и чьи-то ещё, шагающие рядом. Я не видел, что у меня на плече, но знал, что это чья-то
