учебных пособий тогда вообще не было) …
Встречалась и другая крайность – приводившая, однако, к тому же результату, то есть к плохой выучке бойцов. В 8-й и 27-й стрелковых дивизиях БВО в марте 1935 г. учебными стрелковыми приборами пользовались, но неумело, а в 1-й тяжелой танковой бригаде того же округа в конце июня 1937 г. эти приборы использовали (если вообще использовали) чисто формально, с нарушением правил – из-за чего использование теряло всякий смысл. В танкетном батальоне 132-го стрелкового полка 44-й стрелковой дивизии УВО весной 1935 г. пошли в этой бездумности еще дальше и ничтоже сумняшеся обучали бойцов на… неисправных стрелковых приборах («Калечат, а не обучают», – в сердцах выразились во 2-м отделе Штаба РККА380).
Недостаточное знание комсоставом службы младшего командира и бойца и младшим комсоставом – службы бойца
На выучке одиночного бойца в «предрепрессионной» РККА сказывалось и то, что комсостав и младший комсостав часто не владели не только умением передать знания и привить навыки, но и самими знаниями и навыками, которые следовало передать бойцу. Так было даже перед самым началом чистки армии. «Навыки практической работы среднего и младшего командира по обучению бойцов и подразделений не вполне освоены, и зачастую они не могут лично показать бойцу прием или действие», – значилось в посвященном итогам зимних и весенних проверок войск ряда округов директивном письме начальника Генштаба РККА А.И. Егорова от 27 июня 1937 г. А в подведшем итоги майских и июньских проверок июльском приказе командующего ОКДВА В.К. Блюхера прямо добавлялось: не могут потому, что и сами не знают, как это делается!381
Из письма Егорова следует, что показать «прием или действие» не умели даже тем, кто сам скоро должен был показывать это бойцу – курсантам полковых школ. Ведь в их навыках зимой и весной 1937-го были те же самые пробелы, что и в навыках бойцов линейных подразделений (и те и другие плохо отработали перебежки, переползание, выбор места для стрельбы и наблюдения, маскировку, самоокапывание «и проч.»)382.
Как это было уже не раз, наше предположение подтверждают документы того из трех подробно исследуемых нами военных округов, от которого их сохранилось больше всего – ОКДВА. «По всем видам подготовки», указывалось в подведшей итоги майских и июньских проверок справке «Состояние боевой подготовки войск ОКДВА к 15 июля 1937 г.», курсанты полковых школ «не получают достаточных знаний вследствие отсутствия их у младших командиров». Проведенный в конце апреля 37-го в ОКДВА сбор начальников полковых школ показал, что таких знаний не хватало и им – продемонстрировавшим «неумение замечать недочеты» и «неумение глубоко и детально отрабатывать мелочи тактических действий одиночного бойца и отделения»383.
В итоге получалась ситуация, обрисованная в той же справке о состоянии ОКДВА к 15 июля 1937 г.: «Младший командир по своей подготовке и практическим навыкам во владении оружием и исполнении приемов физической и строевой подготовки не являет собой образцового примера для бойца». Или в выступлении на рабочем совещании 18 мая 1936 г. политрука 70-го стрелкового полка «ударной» (!) 24-й стрелковой дивизии КВО Цыпрыса: подготовка младших командиров «иногда слабее подготовки многих курсантов» полковой школы384…
Младшего командира пехоты, констатировал в своем докладе от 1 декабря 1935 г. «Об итогах боевой подготовки РККА за 1935 учебный год…» начальник 2-го отдела Генштаба РККА А.И. Седякин, отличают «недостаточное знание «мелочей» походно-боевой, внутренней и караульной службы и уменье хорошо их налаживать в обучении подчиненных. И эти «мелочи» пока еще ложатся всей своей тяжестью на среднего командира»385.
Но, как мы уже видели, службу рядового бойца как следует не знал и этот последний! «Вследствие невысокого качества занятий со средним звеном командного состава и невысокого уровня его одиночной подготовки [здесь: подготовки в объеме требований к одиночному бойцу. – А.С.] в области тактики, стрельбы и знания техники, – прямо указывалось в отчете штаба ОКДВА от 18 мая 1937 г., – занятия по одиночной подготовке с красноармейцами тоже носят неконкретный, поверхностный характер и, как результат этого, не дают должного эффекта»386.
То же и со знанием службы младшего командира. Старшие и средние командиры полковых школ, подчеркнул 26 мая 1937 г. на 3-й партконференции ОКДВА заместитель командующего Особой Дальневосточной комкор М.В. Сангурский, «не знают мелких, небольших, но чрезвычайно важных навыков, которым надо учить мл[адшего] командира. Они не являются, если можно так выразиться, […] образцами мл[адшего] командира по своим знаниям […]»387.
Особенно часты в источниках указания на незнание комсоставом и младшим комсоставом стрелкового дела – устройства оружия, правил ухода за ним и стрельбы из него.
В пехоте «младший н[ач] с[остав] слабо знает порученное ему вооружение, – отмечалось, например, в приказе командующего Приморской группой ОКДВА И.Ф. Федько № 0640 от 4 декабря 1936 г., – допускает целый ряд недопустимых ошибок по вопросам чистки и сбережения»388. Начальник штаба 61-го стрелкового полка 21-й стрелковой дивизии этой группы майор П.М. Донской тот факт, что «младшие командиры плохо знают свое оружие», вынужден был констатировать еще и 4 марта 1937 г.389. В проверенных в августе 1936-го артотделом Примгруппы 59-й и 66-й стрелковых дивизиях матчасть стрелкового оружия и подготовку его к стрельбе слабо знали как младшие, так и средние командиры, а из отчета штаба ОКДВА от 18 мая 1937 г. следует, что еще полгода спустя так было во всей этой армии (приходится, указывалось в отчете, ликвидировать «отсутствие у командного состава» «знания состоящей на вооружении подразделения матчасти»390)…
То же и в БВО. Проверки ряда частей, значилось в приказе И.П. Уборевича № 07 от 15 января 1936 г., показали, что устройство оружия недостаточно знает и командный состав; «во многих частях» он не смог наладить и «правильную чистку» оружия391. Плохое знание комсоставом матчасти своего вооружения зафиксировали и в одном из трех полков, проверенных в мае – августе 36-го артотделом БВО – во 2-м батальоне 10-го стрелкового полка 4-й стрелковой дивизии. А в одной из двух стрелковых дивизий БВО, чье «предрепрессионное» состояние источники освещают довольно подробно – 37-й – та же картина была еще и в январе 1937 г. Комсостав ее 109-го стрелкового полка названия частей оружия использовал «в большинстве неуставные», а из 28 средних и старших и 14 младших командиров, проверенных в 110-м стрелковом, соответственно 29 % и 72 % матчасть винтовок и пулеметов вообще знали слабо392. В ряде случаев комсостав 37-й слабо знал и правила чистки оружия.
В передовом КВО возглавивший его 11 мая 1937 г. командарм 2-го ранга И.Ф. Федько вскрыл и вовсе невероятные вещи. «[…] Было обнаружено в
