частях, – сообщил он 21 ноября 1937 г. на Военном совете при наркоме обороны, – что командиры отделений, взводов и рот не умеют заряжать винтовки. Когда был проверен старший командный состав, то получили такую же картину. Отсюда […] комсостав учит не показом, а рассказом»393. (Впрочем, старший и высший комсостав возглавлявшейся ранее Федько Приморской группы ОКДВА на проведенный 25 июля – 12 августа 1937 г. новым командующим командармом 2-го ранга М.К. Левандовским тактико-технический и огневой сбор тоже «пришел с ограниченным уровнем огневой подготовки»394…).
Еще в марте 1937 г. правила сбережения оружия нетвердо знал и младший комсостав такой элитной части как 3-й стрелковый полк 1-й стрелковой дивизии МВО.
Что до правил стрельбы, то в том же КВО еще в 1936-м – как признали даже составители «отлакированного» годового отчета этого округа – «вполне сознательного и самостоятельного стрелка» не удалось выработать именно из-за «нетвердого» знания комсоставом пехоты правил ведения огня. («Командный состав еще нетвердо усвоил существо упражнения», – подтверждал, выступая 21 мая 1936 г. на партсобрании штаба 45-й стрелковой дивизии, начальник штаба 8-го стрелкового корпуса КВО комбриг И.С. Кособуцкий; налицо «незнание того, над чем работаем»…)395.
В ОКДВА комсостав не мог образцово показать бойцу приемы занятия положения для стрельбы и изготовки к стрельбе еще и весной 1937-го; младшие комвзводы 4-й стрелковой роты 115-го стрелкового полка 39-й стрелковой дивизии не знали тогда, что такое угол прицеливания, линия прицеливания, угол выстрела, не умели найти в таблице величину выноса точки прицеливания при стрельбе по движущейся цели…
В 109-м стрелковом полку одной из двух подробно освещаемых источниками стрелковых дивизий «предрепрессионного» БВО (37-й) в августе 1935 г. «во всех подразделениях» младшие и часть средних командиров не умели правильно прицеливаться396. А в пулеметном батальоне 154-го стрелкового полка второй такой дивизии (52-й) еще 26 мая 1937 г. нашелся и такой младший командир, который со спокойной душой обучал бойцов наводке на станковом пулемете, наклоненном… набок (одно колесо выше другого)! Иными словами, он не понимал даже основ стрельбы – не представлял, как летит пуля…
Не лучше были подготовлены здесь и командиры-танкисты. Так, годовой отчет автобронетанковых войск ОКДВА от 19 октября 1935 г. тот факт, что в изучении младшим комсоставом (командирами танков и командирами башен) правил стрельбы из пушки и пулемета и «сведений из баллистики» достигнуты лишь «малозаметные сдвиги», объяснял недостаточным знанием этого и самими обучающими – «командным составом»397. А в одном из двух танковых соединений БВО, от которых сохранились приказы за «предрепрессионный» период – 4-й механизированной бригаде – комсостав еще и в марте 1937-го недостаточно знал устройство винтовки и танкового пулемета ДТ…
Комсостав не владел и навыками осмотра оружия – а ведь он должен был привить их младшим командирам, которым надлежало проверять состояние оружия в своем подразделении…
Практические навыки по осмотру, указывалось в приказе комвойсками БВО № 07 от 15 января 1936 г., у комсостава стрелковых и артиллерийских частей «почти вовсе отсутствуют»398; то же самое констатировалось и в приказе № 092 от 31 мая того же года; так же охарактеризовал в своем приказе № 021 от 22 марта 1937 г. большинство своего комсостава и командир 4-й механизированной бригады БВО полковник В.И. Чуйков. В проверенной в январе 1937 г. на предмет состояния вооружения 37-й стрелковой дивизии БВО комсостав правила и технику осмотра оружия знал слабо, а в пяти из шести проверенных 13 января подразделений 154-го и 155-го стрелковых полков 52-й стрелковой дивизии и вообще не знал. Из шести проверенных в 155-м полку лейтенантов осмотр ручного пулемета не умел произвести никто, а технику осмотра винтовки и станкового пулемета удовлетворительно знал лишь один… По-видимому, не лучше был подготовлен здесь и комсостав ОКДВА: ведь обученный им младший командир (как отметил в том же январе 1937-го начштаба Особой Дальневосточной С.Н. Богомягков) технику осмотра оружия «твердо не знал»399 (29 марта точно такую же оценку своему младшему комсоставу дал и командир 3-го стрелкового полка 1-й стрелковой дивизии МВО).
Пехотный комсостав «предрепрессионной» РККА не владел также техникой штыкового боя. «Почему у нас ни один командир не считает своей обязанностью знать рукопашный бой? – возмущался 23 ноября 1937 г. на Военном совете при наркоме обороны инспектор физподготовки и спорта РККА дивизионный комиссар А.А. Тарасов. – […] Он не обеспечивает рукопашный бой только потому, что боится винтовку взять, потому что она валится у него из рук. Он не натренирован и образцом до сих пор [выделено мной. – А.С.], к сожалению, служить не может». Двумя днями раньше Маршал Советского Союза С.М. Буденный поведал тому же совету, как ему, после назначения его в мае 1937-го командующим войсками МВО, пришлось учить штыковому бою даже начальников полковых школ. «А ведь это начальник полковой школы, – подчеркнул он. – Раньше он мог вот так стоять перед подчиненными и рассказывать, а сам показать не мог, не знал». При этих словах в зале раздались голоса: «Правильно. Правильно, Семен Михайлович»400…
Заявления Тарасова и Буденного подтверждают отчет штаба ОКДВА от 18 мая 1937 г. («подготовка командного […] состава по штыковому бою совершенно неудовлетворительная») и приказ командира 23-го стрелкового корпуса БВО комдива К.П. Подласа № 021 от 16 мая 1937 г.: «Проверенный мной командный состав 156 с[трелкового] п[олка] штыком владеть не умеет»401…
Отчет штаба ОКДВА от 18 мая 1937 г. признал, что у пехотных командиров Особой Дальневосточной «совершенно отсутствуют» «навыки и практические сноровки в искусстве ближнего боя» и что необходима «ликвидация отсутствия у командного состава тех[нических] знаний и навыков» по физической подготовке402. Показать бойцу, как нужно выполнить упражнение, не умели тогда и в 3-м стрелковом полку 1-й стрелковой дивизии МВО…
Из отчета начальника 3-го отдела УБП РККА комдива М.А. Рейтера о проверке им 6—20 июня 1937 г. боевой подготовки 6-й стрелковой дивизии МВО видно, что младший комсостав тамошних полковых школ не знал и техники действий бойца в бою – перебежек, самоокапывания и маскировки.
На то, что незнание младшим комсоставом пехоты тактики одиночного бойца было распространено и в других округах, указывает, в частности, выступление командира 32-й стрелковой дивизии ОКДВА полковника Н.В. Смирнова на 1-й партконференции Приморской группы ОКДВА 13 или 14 мая 1937 г.: «Особенно слабо знают уставы младшие командиры и старшины. На нашем стрельбище и на занятиях можно найти целый ряд отступлений от уставных положений»403. В 156-м стрелковом полку 52-й стрелковой дивизии, докладывал 4 декабря 1936 г. майор Пешков из штаба 23-го стрелкового корпуса БВО, командиры отделений уставы знают слабо и ответы бойцов на занятиях «поверяют, будучи сами не уверены в правильности этих
