себе и лоб расшибет! И вообще, тщательнее переживайте пищу, чтобы таких казусов не случалось, и никогда не балуйтесь за столом, ваши мамы твердят об этом не просто так.
Задыхаясь, краем глаза я смотрел на двух тигриц. Ну слава богу, они перестали пожирать друг друга глазами, наконец обратили свое царское внимание на объект, так сказать, своего вожделения, то бишь на меня. Надо же, как красиво звучит – «объект вожделения»! Все, конечно, хорошо, но в глазах начинало конкретно темнеть, не хватало воздуха, становилось совсем хреновато – глаза наливались кровью и потихоньку вылезали из орбит, а еще к этому всему примешивалось чувство паники, и в душу прокрадывался липкий страх – еще раз помереть, только обретя жизнь, желания никакого.
Ко мне подскочили все сразу, кто-то нещадно колотил по спине, кто-то задавал идиотские вопросы, типа, как я себя чувствую и чем мне помочь. Ну явно уж не деньгами. Хотя, надо сказать, что в этот момент я был открыт к любым предложениям. Единственный, кто сообразил сразу, что надо делать, это Андрей. Он подошел ко мне сзади, схватил обеими руками за живот, оторвал мою тушку от стула, приподнял и пару раз тряхнул – злосчастный кусочек блинчика пробкой выскочил. Я, потирая двумя руками горло, жадно хватал ртом воздух, наконец, оправился. Поблагодарил Андрея. После чего, окинув всех взглядом, понимая, что озверел по-настоящему и сейчас никак не удержусь в рамках приличия, разразился громогласной тирадой, причем в выражениях не стеснялся.
– Милые девушки, пи-пи-пи!!! – разорался я. – Какого хрена вы тут затеяли… Пи-пи-пи!!! Вы что, забыли, для чего нас вытащили из прошлого… пи-пи-пи?! Когда мы были уже за чертой… пи-пи-пи! лежали бы вы сейчас… пи-пи-пи! такие хорошие в могиле, и кости ваши… пи-пи-пи! тлели бы! Пи-пи-пи! И не для того вам дали еще один шанс… пи-пи-пи, чтобы вы здесь мерились, у кого длиннее… Пи-пи-пи!
– Они не могут мериться у кого длиннее из-за физиологических особенностей строения женского организма. Просто нечем, – вступилась за девушек Карина.
– Спасибо, Кариночка, солнышко, что поправила меня. Разумеется, я слабо разбираюсь в анатомических различиях мужского и женского организма, у меня не столь глубокие познания в этой области, как у тебя. Я же не медик, так что прошу прощения, я дико извиняюсь, но думаю, что они меня поняли… пи-пи-пи! потому что… пи-пи-пи! это было образное выражение… пи-пи-пи! И не дай бог, если что-то подобное случится еще раз, я вас в порошок сотру. Это всех касается!
Все, основная часть пара была выпущена. Я начинал успокаиваться.
– А сейчас все за стол. Быстро доедаем. И молча! – опять прикрикнул я. – Всех касается, чтобы ни звука. Когда я ем, я глух и нем. А потом дружно по капсулам.
По тому, какая стояла тишина, я понял, что моя грозная тирада возымела свое действие, даже старина Бах затих в немом изумлении, вряд ли ему прижизненно удавалась слышать такие выражения, которые я только что использовал. Жанна с Аней, явно не ожидавшие от меня такого всплеска эмоций, вообще стояли, открыв рты.
Завтрак прошел тихо. Две зачинщицы конфликта сидели как мышки, лишь бросая исподлобья друг на друга неприязненные взгляды. Я для себя намерено скомкал прием пищи, запихнув по-быстрому в свой желудок остатки вдруг ставших невкусными блинов, одним махом, без какого-либо удовольствия выхлебал кофе. Встав из-за стола, сказал в никуда, не глядя в глаза Жанне:
– Спасибо. Было очень вкусно.
На что она лишь сухо махнула головой. Потом обратился к Андрею:
– Когда закончишь, жду тебя в рубке управления.
– Я уже, – ответил он, засобиравшись и вытирая рот салфеткой.
Мы скинули свою посуду в посудомоечную машину. На пороге в кают-компанию я остановился, жестким тоном, не терпящем возражений, приказал всем остальным после завтрака не рассусоливать, оправиться и готовиться к отбою. Поле чего мы вышли с Андреем.
На душе у меня было говенно. Конечно, я понимал, что время сюсюканий закончилось, наступает момент, когда экипажу, то бишь моим подчиненным, нужна твердая рука и единоначалие, иначе в дальнейшем все у нас пойдет через жопу. Но с другой стороны, наорав матом на девчонок, брызжа слюной как лев, которому неуемный Самсон раздирает пасть, я поступил не только некрасиво, но и не достойно ни руководителя, не мужчины. Конечно, надо будет извиниться перед девчонками. Ну и опять же, кто-нибудь мог мне дать совет, как поступать в той ситуации, как по-другому призвать этих двух соискательниц на звание «Мисс Вселенная» к порядку. Чуть-чуть затянул бы, проморгал – и они в лучшем случае расцарапали друг другу лицо в кровь, а в худшем – даже представлять не хочется.
– Ну, Олега, ты суров, – отвлек меня Андрей от размышлений о делах наших скорбных. – Так разорался, что даже меня пробрало. —
На что я лишь досадливо махнул рукой.
– И потом, за тебя готовы были бодаться две девчонки – это круто, у меня такого никогда в жизни не было.
– Знаешь, Андрей, у меня такого тоже никогда в жизни не было, но вот что это круто, я почему-то не уверен. Меня по данному поводу терзают смутные сомнения и одолевает глубокий скепсис. Может, раньше я бы действительно считал, что это охренительно прикольно, когда за тебя, как на экране суперкассового блокбастера бьются две умопомрачительные, сногсшибательно красивые девицы. Да чего там себя обманывать, сто пудов был бы горд этим, но сейчас ситуация абсолютно другая.
Мы, Андрюха, здесь расслабились окончательно – вкусно, что только не пожелаем, едим, сладко спим. Наши тела без какого-либо нашего активного участия потихоньку превращаются в рельефные статуи греческих богов, приобретая рефлексы боевого робота-убийцы. Братец Рембо, Робокоп и человек Паук, вследствие этого, захлебываясь завистливой слюной, культурно отдыхают. Наш мозг по самую черепную коробку заполняется всякими полезными знаниями, кстати, тоже без каких-либо телодвижений с нашей стороны.
Вроде мы от этого всего должны быть не только сильнее, но и умнее. – Андрюха согласно кивнул. – И вроде бы все прекрасно – не жизнь, а рай, – продолжил я. – Мы принимаем все это как должное. Но в действительности забываем за всей этой мишурой, для чего это мы здесь и что все это дается нам уж точно не за красивые глазки. Попав сюда в последние секунды той своей жизни, мы дали согласие на продолжение своего жизненного цикла, но взамен согласились предоставить некоторые услуги – это своего рода договор с сатаной, когда расписываешься кровью. Разница лишь в том, что мы играем в другой команде, на стороне сил добра и справедливости. Каждый из
