Интересно, что на сообщение ИТАР-ТАСС мгновенно откликнулся другой старец — маститый академик Д.С. Лихачев, один из крупнейших в мире знатоков Древней Руси. «Вместо раздувания ажиотажа вокруг поисков и тайны библиотеки Ивана Грозного, — сказал академик, — нам важнее было бы спасать книжные сокровища, которые гибнут в наши дни». Дмитрий Сергеевич объяснил свое заявление тем, что даже если библиотеку Ивана Грозного обнаружат, находка не будет представлять большой научной ценности (в средствах массовой информации ее ценность явно преувеличивается), так как «значительную часть этого собрания составляли церковные книги, которые Софья Палеолог привезла на Русь из Византии, чтобы молиться на своем родном языке». Хотя академик и привел потом примеры нескольких пожаров в библиотеках — Пулковской обсерватории, Академии наук, Адмиралтейства, исторического факультета Петербургского университета, — в которых за последние годы погибли многие тысячи редких книг, хотя академик и убежден, что, «раз от огня страдают главным образом антикварные отделы», это «свидетельствует об одном: кто-то греет на этом руки, и пожары покрывают кражи», — тем не менее его позиция прочтена совершенно однозначно: Д.С. Лихачева мало интересуют содержащиеся в государевой библиотеке давным-давно утраченные или вовсе не известные миру произведения Тацита, Вергилия, Юлия Цезаря, Тита Ливия, Аристофана, Цицерона, Гелиотропа, Заморета, Эфана, Бафнаса…
Впрочем, директор Центра археологических исследований Александр Векслер в тот же день «обнадежил население», заявив, что библиотека Ивана Грозного, конечно же, дело интересное, и он, директор Центра, надеется, что библиотека будет обнаружена. «Подземелья Москвы полны сокровищ», — поделился ученый с корреспондентом сильно одолевающей его проблемой, но прибавил, что возглавляемый им Центр ведет в Москве масштабные археологические исследования, которые «уже дали блестящие результаты».
Как видно, в вопросе поисков и ценности библиотеки русского государя ученый мир, как и на протяжении почти всего XX века, занял всего лишь выжидательную, если не сказать — скептическую, позицию. Оно и понятно: куда как легче просто давать направо и налево интервью по тому или иному вопросу, чем собраться с силами да и опуститься на дно того самого подземелья, где «полно сокровищ».
В который уже раз возникла проблема с созданием штаба поисков. История самих поисков диктует: если организуется «штаб», это наверняка может означать лишь то, что поисками опять займутся 2–3 энтузиаста, а XX век знает их поименно. В числе первых был Игнатий Яковлевич Стеллецкий, затем «заразившиеся» В. Осокин, И. Е. Кольцов, Е. А. Фенелонов, А. Иванов и сочувствующие им. Вот, пожалуй, и все. Но зато какие люди! О некоторых из них следует рассказать подробнее.
Апалос Иванов, будучи инженером, в 30-х гг. получил задание «определить кубатуру» Храма Христа Спасителя. 5 декабря 1931 г. здание храма стерли с лица земли, но до этого прискорбного факта Иванов обнаружил «потайной ход в восточной стене бывшего храма». Через тридцать четыре ступени вниз исследователь оказался в просторном тоннеле — «добротном», как он сам выразился. Высота хода была более роста человека. Пойдя по тоннелю, Иванов дошел до развилки. Один ход вел к Кремлю, второй уходил вправо, к Саймоновскому проезду. Инженер нашел там и «прикованные ржавыми цепями скелеты», и «железные двери», разделяющие отсеки переходов. Дальше ему пройти не удалось: железную дверь, находившуюся в цокольной стене Храма, опечатали сотрудники НКВД, поставив надежную охрану, а выход из-под земли к Москве-реке замуровали кирпичной кладкой.
Апалос Иванов все сокрушался, что не исследовал по-настоящему отсеки: он уже тогда был «болен» библиотекой русского царя и считал, что она может находиться в подвале или подземном тоннеле… позднейшего Храма! Прошли годы, инженер много повидал подземелий и вплотную приблизился к находке библиотеки…
Так что же это все-таки за библиотека и в чем ее притягательная сила?
История распорядилась так, что в первую очередь отвергла сослагательное наклонение в отношении самой себя. Обстоятельства же или силы, способные превращать сослагательное наклонение в действительное, не спешат показаться миру. В разное время, но по совершенно одинаковому сценарию сгорели лучшие и полнейшие библиотеки планеты. Достаточно припомнить одну лишь Александрийскую! Наступит время, и человечество перестанет знать свою историю: отсутствие архивов — вот то страшное, что может нас ожидать. Иван Грозный, блестящий писатель и мыслитель своего времени, это как раз прекрасно осознавал. Потому и уселся за составление Свода Истории Человечества, в основу собираясь положить уже существующий «Хронограф» и… материалы собственной библиотеки! К «Хронографу» XVI века мы еще вернемся. А пока запомним это обстоятельство и перенесемся в 1472 год.
Великий князь Московский Иван III Васильевич овдовел и женился на византийской царевне Софье Палеолог, получив «в приданое» уникальную библиотеку, принадлежавшую последнему императору Византии Константину XI, а к тому времени — семейную реликвию Палеологов.
Племянница императора Софья (Зоя), обнаружив Москву деревянной и пережив в ней незначительный пожар, тут же выписала из Италии знаменитого художника и архитектора Аристотеля Фиораванти и велела ему построить под Кремлем белокаменный тайник — для «приданого». Она же и подсказала, как считают историки, Ивану Васильевичу перестроить Кремль, и в XV веке Московский Кремль сделался белокаменным, а «белокаменной», как известно, Москву называют до сих пор.
Сын Ивана III, Василий III Иванович, привлекает для перевода имеющихся в «либерее» книг монаха Максима Грека. Переводя «Толковую Псалтирь», Максим заодно сделал и опись «либереи» Это отражено в «Сказании о Максиме Философе».
Неизвестно, каким образом передавалась библиотека от Ивана III сыну Василию, а от Василия — Ивану Грозному. Есть мнения, что и внук, и даже сын Ивана III специально разыскивали ее по тайникам. Якобы и Иван, и Василий замуровывали книгохранилище. С чем это было связано, не совсем понятно, если не следовать логике «проклятия», о котором будет сказано ниже. Как бы то ни было, «либерея» всегда была любимым и лелеемым Иваном Грозным сокровищем. В какой бы дворец он ни переезжал, и сколько бы там ни жил, к библиотеке всегда проводили тайный ход, дабы государь имел возможность оказаться в хранилище и прикоснуться к заветным фолиантам. Списки, свитки и книги в библиотеке были на разных языках, но в основном на латыни, греческом и древнееврейском…
Во время Ливонской войны (1558–1583) в Россию привозили пленных ливонцев и расселяли по разным провинциальным городам, в основном во Владимире. Примерно в 1565/66 гг. очередную партию сопровождал дерптский пастор Иоанн Веттерман. Встретившись с Иваном Грозным в Александровской слободе, пастор получил от царя предложение заняться переводом древних книг на русский язык. Побывав в хранилище и увидя собственными глазами сокровище, о котором по Европе ходили слухи, пастор онемел от собрания столь великого числа раритетов в одном подземелье. Протянув время с окончательным ответом, Веттерман якобы занялся работой над переводами, а на самом деле составил каталог государевой сокровищницы. В начале XVII века в «Хронике» Ф. Ниенштедт подробно описал приключившееся с дерптским пастором в России. Вероятно, список Веттермана «всплыл» в 1822 г., когда профессор Дерптского же университета Христиан Дабелов обратился в некоторые городские архивы Эстляндии с просьбой прислать ему интересные исторические публикации и документы. Из Пернова (Пярну) ему пришел пакет, где лежали два мелко исписанных листочка. Текст был написан на старонемецком языке чернилами, к тому времени почти выцветшими:
«…Сколько у царя рукописей с востока. Таковых было всего до 800… Ливиевы истории, Цицеронова книга Де республика и восемь книг Историарум. Светониевы истории о царях… Тацитовы истории. Вергилия Энеида и Итх…»
«Итх…» — это «Итхифалеика», популярная среди современников Вергилия, но ко времени Смуты на Руси утерянная, причем давно, независимо от того, содержалась она или нет в библиотеке царя. Кроме известных гимнов Пин-дара в библиотеке были и другие его стихотворения, о которых не знал никто. Историческая часть «либереи» оказалась самой полной: историки были представлены почти все и в полном объеме!
