— Прости, Дженна, я… — он не смог продолжить. Еще никогда он не чувствовал такого смущения и беспомощности, такой ненависти к самому себе. Ченс не питал к ней никаких чувств. Ее влекло желание, как и его самого. Их тела были словно порохом и огнем и взорвались, едва успев сблизиться.
Но пока Ченс наблюдал за ней, в его душе крепло сомнение. Неужели она была способна на такое только из желания? Неужели он ей безразличен? Конечно, ведь с ней он часто забывал даже о вежливости…
Дженна кивнула, словно принимая его неловкую попытку объясниться. Опустив голову, она продолжала застегивать пуговицы. Очевидно, она была не в силах говорить.
Чувство, пронзившее Ченса в этот момент, смутило его еще больше: вместо того чтобы бежать от нее подальше, как следовало, он хотел только вновь обнять ее и загладить свою вину.
Боже, он действительно спятил, и причиной всему — эта женщина. Внучка Соломона Ли.
Не зная, что делать, Ченс пошел прочь…
ГЛАВА 13
Генри заподозрил неладное мгновенно, едва увидел Дженну и Ченса, скачущих вдвоем на жеребце. Лицо Дженны было мрачным и усталым, Ченс держался скованно.
Подбежав к Дженне, Генри помог ей спешиться.
— Что случилось, Дженна? Где Тиа?
Казалось, у Дженны не хватает слов, чтобы ответить ему, и Кайлин объяснил:
— Уитмен мертв, Патерсон, и Тиа тоже. Зато теперь участок свободен.
Генри положил руку на плечо Дженны и повел ее к себе в палатку, оставив Кайлина расседлывать коня. Усадив Дженну, он придвинул свой стул поближе.
— А теперь расскажи, что там случилось, Дженна.
Возвращение в лагерь было долгим. В Уорднере они не смогли купить лошадь и потому были вынуждены ехать на жеребце вдвоем. Дженна с трудом выносила близость с Ченсом после того, что случилось у реки. Они перебрасывались краткими словами только в самых необходимых случаях.
Дженна стыдилась и недоумевала, ощущая реакцию Ченса на их близость. Она не могла понять, почему после двенадцати лет, за время которых вокруг нее увивалось множество мужчин, именно Ченсу удалось легко уничтожить тугой клубок ее сопротивления. И она сама понимала, что эта связь не принесет им ничего хорошего — ведь Ченс ненавидел ее дедушку, — но тем не менее решилась на близость с ним.
Наконец Дженна рассказала Генри о том, что стало с Весталом Уитменом. Когда рассказ был окончен и Генри сердито высказался об «этом сумасшедшем Уитмене», Дженна вновь погрузилась в свои мысли.
Она до сих пор ощущала обжигающее прикосновение губ Ченса к обнаженной плоти — это прикосновение оживило ее после долгих лет существования словно в полусне. Он заставил ее вспомнить о желании не только физическом, но о желании иметь мужа и детей. И вместе с тем по иронии судьбы он воскресил ее мечты для того, чтобы еще раз напомнить — они неосуществимы.
В ту минуту, когда Ченс вошел в палатку, Дженна ощутила невыносимое напряжение между ними, которое стало почти осязаемым, и поднялась, направившись к выходу.
— Прошу меня простить. Я оставлю вас вдвоем — мне необходимо побыть у себя, отдохнуть и освежиться, — она быстро проскользнула мимо Ченса, попрощавшись с ним только беглым кивком.
Генри смотрел ей вслед, охваченный дурным предчувствием. Уезжая, Дженна и Кайлин относились друг к другу более чем дружелюбно, а теперь Дженна даже не смотрела в его сторону. Но Ченс наблюдал за ней — притом пристально.
С самого начала Генри был не по душе союз Дженны с Кайлином. Он признавал, что немного ревнует к Кайлину, и чувствовал, что их отношения с Дженной оказались под угрозой в присутствии этого человека. Для Генри Кайлин был еще одним Филиппом Дрезденом — красавцем-мужчиной, способным очаровать любую женщину. Генри не мог допустить, чтобы один из таких мужчин становился на его пути — особенно сейчас.
— Что еще случилось на участке Уитмена, Кайлин? — требовательно спросил он, не скрывая своих подозрений. — По-моему, Дженна не в себе. Надеюсь, что ради своей же безопасности ты не воспользовался преимуществом. Но если так, ты поплатишься за это.
Догадливость Патерсона привела Ченса в раздражение. Ченс решил, что этот человек, должно быть, хорошо знает Дженну, слишком хорошо. Ради репутации Дженны Ченсу следовало держать свои мысли и чувства при себе. Случившееся между ними лучше всего забыть, и чем меньше будет сказано об этом, тем лучше.
— Вряд ли мужчина сумел бы воспользоваться преимуществом, если речь идет о Дженне. Эта женщина живет по собственным правилам, так, как хочет.
Ченс повернулся, чтобы уйти.
— Кстати, — добавил он, — может, вам будет интересно узнать — перед смертью Уитмен сказал, что кто-то платил ему, лишь бы задерживать строительство дороги как можно дольше.
Генри удивленно посмотрел на него.
— В самом деле? Он назвал имя?
Ченс убедился, что Патерсону с самого начала было известно о намерениях Уитмена, однако он не предупредил их с Дженной. А может, именно потому Патерсон так настойчиво отговаривал Дженну от поездки. Вероятно, его во всех отношениях устраивала смерть еще одного инженера, но рисковать жизнью Дженны он не хотел.
— Нет, не назвал, — ответил Ченс. — Но можешь быть уверен, Патерсон, — я выясню это.
Следующий день Ченс провел на борту парохода, который отправлялся к миссионерскому поселению. Опершись на перила, он вспоминал минуты, проведенные с Дженной, — возможно, он не имел права на это удовольствие, но не мог отрицать, что наслаждался близостью с ней.
Он не мог удержаться от мыслей о том, что Дженна и Патерсон в его отсутствие вновь могут поужинать вдвоем, а может, и встретиться попозже, когда все в лагере лягут спать.
В последний раз затянувшись сигаретой, Ченс бросил ее в воду. Поступки Дженны не касались его, однако он не мог избавиться от ревности. Их взаимная страсть была слишком сильна — или так ему только казалось? Может, это ощущал только он сам? Или Дженна питает к Патерсону такие же чувства, как к нему?
Проклятие, с этим пора кончать! Он не мог работать, зная, что Дженна рядом. Он не мог думать. Ему не хотелось встречаться с Соломоном Ли, но это был единственный мужчина, способный заставить Дженну вернуться в Кердален.
Все путешествие по озеру Ченс провел, погрузившись в мрачные мысли. На причал в Кердалене он ступил раздраженным и злым. Он провел своего жеребца по трапу, вывел его из толпы и вскочил в седло.
Словно приговоренный, которому не остается ничего другого, кроме как со связанными руками идти к виселице, Ченс преодолел короткое расстояние до гостиницы, где расположился Соломон Ли — если еще не затевал строительство особняка где-нибудь неподалеку. Ченс цинично решил, что это было бы вполне в духе Соломона. Купить гостиницу, купить весь город… весь Кердален, лишь бы обеспечить себе удобства или избавиться от неугодных ему людей.
