сбылись: слуга, встретивший нас у двери, сообщил, что лэр Твист дома, и провел нас к нему в кабинет.
Твист, увидев меня, очень удивился:
— Лиа Ланье? Что привело вас в мой дом? — Он грузно опустился в кресло и уставился на меня своими круглыми совиными глазами.
— Странный вопрос, лэр Твист, — ответила я торопливо. — Ведь до погашения нашего долга осталось меньше месяца. Но я готова погасить его сейчас же.
Брови Твист подскочили вверх:
— Еще раз? Простите, лиа Ланье, — он усмехнулся, — но я не настолько бесчестен, чтобы забирать долги дважды. Особенно у столь юной лии.
— Я не понимаю вас. — Я бросила на него недоуменный взгляд.
— А я вас, — ответил Твист. — Лиа Ланье, ваш долг уже погашен.
— Постойте, но я не погашала долг. — Я вновь будто очутилась в каком-то розыгрыше.
— Вы сами — нет, — согласился Твист. — Его оплатил какой-то мужчина.
— Какой мужчина? — Мне срочно нужно было присесть, что я и сделала, заприметив стул.
Твист задумался:
— Молодой, хорошо одетый дракомаг. Он пришел ко мне и сообщил, что собирается выплатить долг семьи Ланье. Что и сделал, как только я озвучил ему сумму.
Сердце пропустило удар.
— Когда это было? Когда он приходил? — спросила я.
Твист пожал плечами:
— Чуть больше недели назад. Если точнее… — Он глянул на календарь. — Двадцать пятого числа. Да, именно тогда.
— Он представился? Этот мужчина, — нетерпеливо поинтересовалась я дальше.
— Нет. Правда, попросил выполнить одну его просьбу, — ответил Твист. — Незамедлительно известить вас о том, что долг погашен. Он даже назвал адрес, где вы проживали в тот момент в столице. Поэтому я тем же вечером послал вам письмо, где и сообщил эту новость. Все.
— Тогда последний вопрос, лэр Твист. Как именно выглядел этот дракомаг? Что-то примечательное в его внешности, может, как был одет. — Мне нужно было удостовериться в своих догадках.
— Высокий, привлекательный, впрочем, как все дракомаги. Не юнец, ближе к тридцати. Точно не брюнет. Может, блондин или шатен. — Твист недовольно помахал рукой. — Костюм серый… Шейный платок туго завязан, что удивительно да той теплой погоды, которая стояла тогда. На самом деле я не особо присматривался, лиа. Если бы это была девица, я бы куда лучше ее описал. А мужчины меня не интересуют, знаете ли.
— Спасибо, мне и этого достаточно, — я кивнула и поднялась, потом на негнущихся ногах направилась к выходу.
— Счастливо оставаться, — бросил мне вслед Твист.
— Всего доброго, — ответил за меня лэр Кэйнст, и вскоре мы оказались на улице.
— Вы поняли, кто это был? — вкрадчиво спросил он меня.
— Кажется, да, — глухо ответила я.
Рональд Кэйхарр. Больше быть некому. Только один дракомаг в мире был в курсе, что у меня есть долг. Но как он узнал, кому именно я должна? Впрочем, глупый вопрос, для Кэйхарра узнать это, наверное, не проблема. Только зачем ему было это делать?
У меня уже голова шла кругом от всех новостей за сегодня, а эта просто стала последней каплей. И все же я продолжала думать об этом всю дорогу назад. Итак, Кэйхарр явился к Твисту двадцать пятого числа, а наша ссора, во время которой я на эмоциях рассказала ему о своей беде, произошла двадцать третьего. То есть через два дня после этого он оплатил мой долг. В те дни до Розового бала я старалась избегать с ним встречи, поэтому и не следила за тем, отсутствовал ли он дома и как поздно возвращался, так что тут противоречий не наблюдалось.
И все равно главным оставался вопрос: зачем Кэйхарр это сделал? Решил поиграть в благодетеля? А может, чтобы снова занять главенствующую роль в нашем противостоянии и поставить меня в зависимое от себя положение? Но тогда почему он не сообщил об этом прямо, а долг оплачивал инкогнито? И зачем-то попросил отправить мне письмо…
А потом я вспомнила его слова, которые он обронил в тот злополучный вечер после бала. Перед тем, как я попросила о поцелуе. Он спросил: «То есть вы все-таки собираетесь замуж? Несмотря ни на что?» Меня бросило в жар. Тогда эти вопросы показались мне странными, но я была занята другой проблемой, теперь же все виделось в новом свете. Только выводы напрашивались совсем невероятные. Кэйхарр хотел спасти меня от вынужденного замужества? Он, возможно, был уверен, что письмо Твиста ко мне уже дошло и я в курсе, что долга у меня больше нет, поэтому и удивился, что я продолжаю так упорно стремиться замуж за Чаркеша. Наверное, он даже решил, что я влюблена в Перечного короля, оттого и стал таким злым… Но все равно поцеловал меня.
Я прижала пальцы к губам, пытаясь сдержать воспоминания о том поцелуе. Он до сих пор тревожил мое сердце и вызывал такую тоску, что хотелось снова плакать. А теперь еще и долг, выкупленный Кэйхарром…
Но как мне жить теперь со всем этим?..
— Габриэлла, с вами все в порядке? — Кэйст осторожно коснулся моей руки, тем самым разрывая круг моих мыслей.
— Да, я просто очень устала. — Я попыталась улыбнуться ему. — Столько всего произошло за сегодня…
— Я понимаю, — он тоже улыбнулся, — действительно, вам необходимо все осмыслить и отдохнуть. Наверное, будет лишним, если я предложу отправиться в ваш фамильный особняк сегодня? Хотя вас там все очень ждут.
— Да, я бы хотела провести еще этот вечер и ночь у подруги, — ответила я.
— Тогда перенесем все остальное на завтра, — легко согласился Кэйст. — Или на тот день, когда вы будете готовы.
Я благодарно улыбнулась в ответ, и мы снова замолчали.
Глава 20
— Серьезно? Ты серьезно? — повторяла из раза в раз Стэйси, когда я вечером рассказала ей о выплаченном Кэйхарром долге. — Я просто не могу в это поверить!
Похоже, это впечатлило еще больше, чем свалившееся мне на голову наследство. Впрочем, я сама пребывала в подобном состоянии.
— И что ты собираешься делать с этим? Расскажешь ему, что знаешь обо всем? — Подруга ходила за мной по пятам, пока я собирала вещи.
— Я верну ему эти деньги, — отозвалась я. — Какова бы ни была его цель, сейчас я могу себе это позволить. Хотя бы потому, что не хочу быть в долгу.
— А если он это сделал, потому что влюблен в тебя? — Стэйси хитро прищурилась.
Сердце екнуло, пропустив удар.
— Ты ведь знаешь, что мы все время конфликтовали, — ответила я. Вышло как-то совсем уныло, но у меня уже не было сил на то, чтобы контролировать эмоции. — Я скорее поверю, что он меня ненавидит, чем любит.
— А если все же допустить
