Глава 12
Дана проснулась в восемь утра. Потребовалось минут десять, прежде чем она сообразила, что сегодня воскресенье. Голова у нее болела, и какие-то странные ощущения в желудке беспокоили девушку. Она с радостью бы повернулась на бок и вновь уснула, но вспомнила, что обещала Лалли отправиться с ней в небольшую экспедицию, чтобы сделать наброски на природе.
В конце концов она с трудом вытащила себя из постели и начала одеваться. Головная боль и неприятные ощущения в желудке возобновились с новой силой, и Дана стала размышлять, было ли это все следствием вчерашнего скандала или с ней что-то случилось.
Внезапно раздался стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в комнату опять ворвалась Марго. Она была полностью готова к отъезду, в великолепно сшитом костюме цвета розоватого цикламена. Дана закрыла глаза, борясь с неистовой волной тошноты, чтобы не показать, как она слаба сейчас. Ей на помощь неожиданно пришел Джефф, следивший, видимо, за своей женой.
— Пойдем отсюда, Марго. Ты уже достаточно всего натворила. — Он грубо схватил ее за плечо, но она яростно стряхнула его руку.
— Отстань! — Ее глаза вновь яростно уставились на Дану. — Итак, это правда! — в бешенстве воскликнула она.
— Боже мой! — произнесла Дана устало и открыла глаза. — Не говорите загадками!
— Ты идешь? — Джефф вновь схватил жену за руку. Он выглядел бледным и напряженным, как будто все это было ему не по силам терпеть.
— Да, я иду, — почти спокойно ответила Марго. — Я просто не могу в это поверить, — прошептала она, продолжая пристально смотреть на Дану. — Ты кажешься такой невинной! И все же тайком пробралась сюда и сделала свое черное дело, разрушив наши чувства!
— Не говори так! — резко прервал ее Джефф. — У тебя никогда не было чувств.
— Я не отпущу его! Я сделаю что-нибудь. Я найду какой-нибудь способ остановить это! — Голос Марго становился все громче.
— Ты бредишь, — прошипел Джефф и силой выволок ее из комнаты. У двери он повернулся к Дане: — Я увожу жену в Мельбурн. Она останется там со своими родителями… на неопределенное время. Вам нет нужды больше ни о чем беспокоиться.
Когда они ушли, Дана опять легла в кровать. Минут через пятнадцать она почувствовала себя гораздо лучше, но была в глубокой депрессии. Устояв против желания вновь нырнуть под одеяло и свернуться калачиком, она вскочила с кровати, приняла душ, оделась в желтовато-коричневые слаксы и ржаного цвета свитер, набросила на плечи легкую замшевую куртку и спустилась к завтраку. Дана не могла обмануть ожидания Лалли — девочка была бы горько разочарована, если бы она не сдержала своего обещания и не пришла в назначенное время.
День прошел на удивление быстро и приятно, несмотря на несколько напряженных моментов, когда она сталкивалась с Бреттом. Он был резок, но достаточно вежлив и поглощен, по-видимому, своими мыслями. Дана понимала, что рано или поздно ей придется признать, что она только прячется от себя самой, пытаясь внушить себе, что этот человек ей безразличен.
После ужина в гостиную пришла Лалли, чтобы показать свои последние рисунки. Она пустила их по кругу, озабоченно вглядываясь в лица присутствующих. Бретт изучал наброски с серьезным видом, чем сделал Лалли своей рабыней навеки.
— Да, это значительно отличается от обычной ребячьей мазни, юная леди. Думаю, нам стоит подумать о приличном образовании для тебя. — Он подождал, пока счастливая Лалли ушла, пожелав всем спокойной ночи, и повернулся к Дане, в первый раз за весь вечер взглянув на нее: — Вы можете устроить это для ребенка? Я сам буду оплачивать обучение. Мисс Тернер и так достаточно выкладывает за школу. У Лалли, по-моему, настоящий талант, инстинктивное чутье на цвет и линию… довольно неожиданное сочетание.
Дана глубоко вздохнула:
— Хорошо, Бретт. Я с удовольствием сделаю это. Лалли будет просто счастлива. Это — ее самая большая мечта.
— Ну, эту мечту мы вполне можем осуществить для нее.
Его чуткость и великодушие заставили Дану почувствовать себя смелее. Она решила, что настало время поговорить с Бреттом о Джеффе и его связи с Магдой Ладлоу. Совершенно очевидно, что Джефф не сможет или не захочет сам помочь себе, а Магда Ладлоу, Дана инстинктивно это ощущала, представляла собой потенциальную угрозу.
Она не сразу завела речь об этом, подождав до позднего вечера, когда отец ушел проверить, как дела у Медной Королевы, которая должна была вот-вот ожеребиться. Бретт расположился на веранде, и Дана последовала за ним.
— Бретт, могу я с вами поговорить?
— Достоин ли я этого? — Его голос звучал немного устало и раздраженно, что было необычно для него.
Лицо Даны омрачилось, но она все же решила рискнуть, ради Джеффа.
— Это о Джеффе!
Бретт утомленно провел рукой по глазам.
— Если я доживу до ста лет, вы все еще будете меня удивлять, Дана.
— Я постараюсь, — кротко ответила она и с облегчением заметила, что его лицо прояснилось.
— Долой вступления, дитя, я весь внимание, — мягко сказал он и опустился в кресло, наблюдая за девушкой.
Дана прошла к перилам веранды и облокотилась на них.
— Джефф никогда не говорил вам о своих неприятностях? — тихо спросила она.
— Я и так знаю, что они у него есть, — отрывисто засмеялся Бретт. — И не нужно университетского образования, чтобы их разрешить. — Он говорил спокойно, как будто объясняя ребенку простую истину. — Но Джефф никогда не относился ко мне доброжелательно. Он считает себя обманутым, лишенным прав и раструбил об этом по всему городу.
— Думаю, он имеет законный повод для недовольства, во всяком случае он так считает, — осторожно заметила Дана.
— Боюсь, это не тот случай, мой ангел. Позвольте, я объясню вам коротко, не вдаваясь в подробности. Джефф знал задолго до того, как узнал я, что он не имеет никакого шанса получить конюшню. Кто угодно, но только не Джефф. Тод потратил на нее всю свою жизнь и не собирался позволить Джеффу спустить все в трубу. Мой кузен проиграл на ипподроме и в карты тысячи. Фунтов, не долларов. Его мать оставила ему приличное наследство, но я сомневаюсь, что от этих денег сейчас что-то осталось. — Бретт немного помолчал, задумчиво разглядывая Дану. — Тоду нравился Джефф, но он совершенно прямо ему заявил, что никогда не оставит конюшню ему. Можете принять это как факт. Я же сам не очень стремился ее заполучить. Мне и так было хорошо. Я делал свое дело, был счастлив, ездил по всему миру да еще получал за это хорошую плату. Теперь, конечно, я думаю по-другому. Любовь к породистым лошадям, видимо, у нас у всех в крови, включая Джеффа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
