бумаге прописала мне всё, что положено, а на словах сказала, что это нервное, скорее всего от сильного потрясения. Нужен покой, сон и хорошее питание. И всё пройдёт.
— Прости, Натка, что приехала к тебе в таком состоянии. — я слабо улыбнулась.
— Да ты чего! Я сама же тебя звала приезжать, если будет плохо!
— Я болею, а у тебя маленький ребёнок.
— Ничего, ты же видишь — мама меня сюда и не пускает, сама управляется. Она тебя быстро на ноги поставит, вот увидишь! Она у меня знаешь какая? Ух! Поправляйся, скорее! Гулять пойдём.
Наталья разговаривала со мной, стоя за окном, облокотившись на подоконник снаружи.
Теплый вечер сменил жаркий день, тень от деревьев протянулась и закрыла весь дом, даря долгожданную прохладу.
Дом этот стоял на окраине города, в частном секторе. Почти в сельской местности. Здесь у многих были сады, огороды, домашняя живность. Не было слышно городского шума. В положенное время орали петухи.
Я знала, что где-то невдалеке была небольшая речушка, а чуть подальше и лес.
Хорошее место для того, чтобы прийти в себя.
Где тебя почти никто не знает.
Где ты никого не знаешь.
Где можно спокойно подумать обо всём, разложить жизнь по полочкам. И вспышки узнавания не будут ослеплять тебя болью то и дело.
Но… первое время я гнала от себя мысли о том, что случилось. Мне нужно было время…
Когда я выздоровела и выползла на свежий воздух, я поняла, что всё это время слышала в доме только женские голоса. Не сразу, но я решилась задать вопрос:
— А… вы живёте одни?
57 глава
— Одни. — с некоторым вызовом подтвердила Натка. — и нам так лучше!
Почему-то меня это успокоило.
— Да, я просто спросила, на всякий случай. Мало ли, вдруг я кому-то помешаю. — примирительно сказала я.
— Нет. Здесь никто никому не мешает. И не помешает. Ничего такого, ты не думай… просто не всем мужчинам нужны свои дети. А тогда зачем нужны такие мужчины, правда? По крайней мере нам с мамой. А ты… тебя кто-то обидел?
— Я сама себя обидела. Выдумала то, чего нет и сама же расстроилась. — я почувствовала, как защипало в глазах и сжало в груди. Только этого мне не хватало! Я вовсе не собиралась плакать, тем более из-за этого обманщика!
— А… он знает об этом? Вы разговаривали?
Слова подруги показались мне странными. Я не ожидала от неё такой реакции, у меня даже слёзы высохли. Честно говоря, я думала, что она будет ругать Филиппа и сочувствовать мне. Я даже приготовилась оправдывать Филиппа и обвинять себя…
Потому что он ничего не обещал мне.
Потому что я сама пошла в ловушку.
Потому что не собиралась с ним оставаться.
Потому что…
Потому что надо думать головой и не поддаваться на уловки того, кто уже предал однажды.
— Нет. — я покачала головой. — Какие разговоры? Мне было так плохо, что я могла только бежать…
— Расскажешь, что случилось?
Рассказать? Прямо сейчас? Я почувствовала, что у меня перехватило горло.
— Нет! Нет… я… не могу сейчас. — проговорила я севшим голосом и для верности помотала головой.
— Расскажешь, если сама захочешь, хорошо? Просто помни — не всегда то, что кажется однозначным, такое и есть на самом деле. — примирительно сказала Натка. — У меня-то ситуация была однозначнее некуда, но я знаю такой… такие случаи, когда всё оказывалось не так. А люди не поговорили и потом жалели.
— Спасибо тебе. Большое. За всё, что ты делаешь. Не знаю, как бы я справилась… — мой голос дрогнул.
— Всё будет хорошо. Вот увидишь. Всё пройдёт.
Как бы я ни избегала боли, как бы ни хотела ничего вспоминать — от жара болезни моя ледяная корка растаяла и осыпалась.
Я выздоровела.
Пришла в себя.
И реальность обрушилась на меня.
Снова и снова всплывали в голове те самые слова. И от них было не убежать, не заткнуть уши, не отмахнуться. Они звучали и звучали у меня внутри. Я вспоминала, как Филипп пытался поговорить со мной. И замолкал. Значит, вот это мне хотел сказать? И не мог?
Я пыталась их заглушить делами — напрашивалась помогать по хозяйству. Но мне поручали только что-нибудь несложное, не позволяли сильно напрягаться. И мысли никуда не уходили, продолжали меня мучить.
Я чистила овощи, помогала делать закатки. Помогала готовить.
Слушала рассказы Лидии Андреевны — а она много чего могла рассказать, я даже заслушивалась её историями и только в эти моменты забывала о своей боли.
И плакала ночами.
Я не хотела. Но слёзы не спрашивали меня.
Зато спрашивала я, сама себя.
Как? Как это получилось? Как я, подозревавшая опасность, не обращала на неё внимания? Почему считала всё игрой? Как я не заметила, что Филипп, как змей, вполз в моё сердце и устроился там так крепко?
И почему я убежала?
Почему я не зашла в кабинет? Почему не потребовала объяснений?
Почему?
Ведь я могла! Могла же?
Могла бы, если бы мне было не так больно.
Так может… спросить?
И я взяла в руки телефон.
58 глава
Я смотрела на телефон, как на что-то опасное. Подносила пальцы, собираясь разблокировать… и отдёргивала в последний момент.
Нет.
Не сейчас.
О таком нужно говорить лицом к лицу, а я пока не готова. Не могу. Не хочу.
Ничего не хочу.
Я просыпалась с мокрой подушкой — плакала и во сне. С трудом вставала. Делала маленькие ежедневные дела.
И постепенно… день за днём…
Мне становилось легче. Потихоньку. Понемножку. По чуть-чуть.
Я выплакала слёзы. Я сосредоточилась на нехитрых делах. И, хоть по-прежнему всё саднило внутри — но острота прошла.
Мы с Наткой ходили на речку. Долго разговаривали вечерами обо всём на свете. Рассматривали детские фотографии. Гуляли и играли с её малышкой. Шли дни, и тепло и забота чужих, в общем-то, мне людей наполняли меня силой.
А ещё…
Мне стало сниться море, по которому я начала ужасно скучать. Оно звало меня. Манило. Обнимало тёплыми волнами. Завораживало бликами. И я поняла, что пора возвращаться. Я обрела некоторое душевное равновесие, набралась сил, и теперь… теперь могу попробовать заглянуть в лицо своей боли. Своим страхам. И, возможно, теперь я буду готова к тому, чтобы задать самый главный вопрос.
Почему?
Почему он меня бросил?
Тогда?
Может… может и к лучшему, что так получилось. Может только так я и могла избавиться от его дурманящий власти. И хоть
