Отношения длились недолго. Всего полгода, после которых Ванда больше не хотела ждать и предложила сыграть свадьбу. Я согласилась не сразу. Для меня это было настоящим шоком. Признаюсь, что в постели мне с ней было хорошо, а идти по пляжу, держа её за руку, ещё лучше. Но брак? Женитьба? Я не была к этому готова, поэтому попросила отсрочку на несколько месяцев. Потом поняла, что это свяжет нас ещё сильнее, сделает одним целым и дала своё согласие на рождество. Отец, который даже не был в курсе наши отношений, немного расстроился, в какой-то момент хотел вмешаться и запретить нам встречаться. Но Ванда смогла его переубедить, надавив на то, что рядом с ним я, Джил Дорфман, не буду по-настоящему счастлива. Мне нужна была своя семья. И в этом есть смысл.
Несколько лет в браке и ни одной ссоры. В какой-то момент показалось, что все будет прекрасно. Так оно и есть. Мы с Норой смогли осилить все испытания, доказали и показали друг другу безграничную любовь, в поисках которой я стала проституткой. После всего пережитого мной за два года в роли Ханны, я хотела зайти ещё дальше и заговорила с женой о ребенке. Мне захотелось стать матерью. Не знаю, как это повлияет на мою жизнь в будущем, однако все деяния к чему-то приводят. Я была любимой дочерью для мамы, разочарованием для отца, студенткой для друзей и проституткой для клиентов. Каждый видел во мне того, кого хотел бы видеть рядом с собой. Для Норы я была и остаюсь женой, а для нашего сына матерью.
– Джил Дорфман, хватит летать в облаках! – сказал отец. – Прижмитесь друг другу, что же вы?
– Ты, как всегда, – закатила глаза Нора. – Твоя дочь уже несколько лет Лоусон, дорогой.
– С ним всегда так, – согласилась Ванда.
Отец закатил глаза, пытаясь нас сфотографировать.
– Мама, а что папа делает? – спросила маленькая Анна.
– Ерундой занимается, – тяжело вздохнула я. – Пап, зачем все это? Я ведь тут даже не живу.
– Цыц! – буркнул он. – Пиво моё пили? Вино? Шампанское? От одной фотографии больно не будет, а я бы хотел запечатлеть этот момент. Даже не вериться. Моя дочка выписалась из роддома.
– Он всегда был таким? – покосилась на меня Ванда.
– Ты остальные фотографии не видела, – едва слышно сказала я.
– Видела, – улыбнулась она, поцеловав меня в щеку. Она склонилась и взглянула на спящего малыша, которого я держала на руках. – Спит?
– Разве Питеру много нужно? – вклинилась Нора. – Пососал мамину грудь и спать. Анна была точно такая же.
Я так и не привыкла к тому, что Нора вклинивается в нашу жизнь. Сначала она липла к отцу, теперь начала лезть советами ко мне. Однако в этой ситуации её помощь была неоценима. Мы с Вандой были полными профанами в воспитании ребенка. Родить родила, а дальше, что делать? Опять лезть в интернет? Нет уж! Хватило одного раза. Лучше послушаю советы надоедливой мачехи, чем снова возьму на себя роль Ханны. Теперь у меня есть любимая семья, ребенок и женщина, от которой я без ума. Много ли надо для счастья? Чуть не забыла….
– Врач сказал, что через пару дней будет можно… – прошептала я Ванде.
Она посмотрела на меня с улыбкой, осторожно приобняла и прижала к себе. Я почувствовала, как её рука скользнула от талии к ягодицам и посмотрела несколько осуждающим взглядом.
– Поняла, – подняв руку, сказала она. – Пару дней.
Я хихикнула и поцеловала её в губы.
– Закончили? – нахмурился отец. – Девочки, ну, давайте сделаем хотя бы одну фотографию. – Он что-то пробубнил себе под нос и снова навел на нас камеру.
– Хорошо ему, – сказала Ванда.
– О чем ты? – уточнила я.
– До этого было четыре бабы, – улыбнулась она. – Сейчас хоть какое-то равенство полов в семье.
– А что папа делает? – снова спросила Анна.
– С ума сходит, – закатила глаза Нора. – Дорогой, мы устали стоять. Может, щелкнешь?
Стоило нам, семьям Дорфман и Лоусон прижаться и улыбнуться в камеру, отец нас сфотографировал. К рамкам в лестничном проеме добавилась ещё одна фотография. А скоро их там будет столько, что не счесть. Я не собираюсь останавливаться на одном ребенке, ведь теперь мне нравится не только трахаться, но и быть частью прекрасной семьи.
