— Должно быть, золотое покрытие. Извините за беспокойство, сэр.
Ян сунул в карман руку с зажигалкой и кивнул, не рискнув сказать ни слова. Дверь лифта закрылась за ним, и он расслабился. Горячо, слишком горячо! Нельзя было рисковать со схемой, встроенной в зажигалку. Слишком опасно.
Сергуд-Смит сидел за столом, не улыбаясь, и лишь холодно качнул головой, когда вошел Ян. Не дожидаясь приглашения, Ян сел в кресло и закинул ногу на ногу, стараясь изо всех сил выглядеть непринужденно.
— Что происходит? — спросил он.
— У меня такое чувство, будто ты попал в очень большую беду.
— А у меня такое чувство, черт бы тебя взял, будто я не понимаю, о чем ты говоришь.
Сергуд-Смит, потемнев от гнева, нацелил палец, словно пистолет.
— Не пытайся вести со мной игру, Ян. Появилось еще одно совпадение. Вскоре после твоего появления на двенадцатой станции с одного из дальнерейсовых кораблей исчез член экипажа.
— Да? И ты считаешь, что я имею к этому отношение?
— В ином случае меня бы это не беспокоило. Но этот человек был одним из наших!
— Безопасность? Я не понимаю о чем ты говоришь.
— Разве? Я же о тебе говорю! — Он стал медленно считать на пальцах. — Тебе удалось осуществить нелегальное прослушивание. Затем вдруг ты оказываешься в Шотландии во время заварухи в лагере. А сейчас ты совершенно неожиданно появляешься там, где исчезает человек. Мне это не нравится.
— Совпадение. Ты сам это сказал.
— Нет, я не верю в совпадения. Ты вовлечен в преступления, связанные с нарушением безопасности…
— Послушай, Смитти, не можешь же ты меня обвинять, не имея улик…
— Мне не нужны улики. — В голосе Сергуд-Смита был холод смерти. — Не будь ты братом моей жены, я бы арестовал тебя на месте. Забрал отсюда, подверг допросу и, если бы ты выжил — в лагерь. Навечно. А говоря по существу, ты бы попросту исчез. Твое имя пропало бы из публичных досье, банковский счет аннулировался, квартира опустела бы.
— Ты способен… на такое?
— Я уже делал такое, — был ровный и неколебимый ответ.
— Я не могу поверить… Это ужасно. По одному твоему слову… Где справедливость?
— Ян, ты глуп. В этом мире ровно столько справедливости, сколько ее допускают стоящие у руля. В этом здании справедливости нет. Нет, и все. Ты понимаешь, о чем я говорю?
— Я понимаю, но не могу поверить в это. Ты говоришь, что жизнь, которой я живу, не настоящая…
— Не настоящая. Я и не ждал, что ты поверишь мне на слово. Слова — это только слова. Поэтому я прибегну к наглядной демонстрации специально для тебя. Против этого ты не сможешь найти аргументов.
С этими словами Сергуд-Смит нажал на кнопку на столе, и дверь открылась. Полицейский в форме ввел человека в сером арестантском наряде, оставил его перед столом и вышел. Тот так и остался стоять, невидяще глядя в пространство. Дряблая кожа на лице свисала складками, глаза — пустые.
— Осужден на смерть за злоупотребление наркотиками, — сказал Сергуд-Смит. — Подобные существа бесполезны для общества.
— Он человек, а не существо.
— Теперь он существо. Коровье смирение перед наказанием. У него нет сознания, памяти, личности. Только плоть. А сейчас мы устраним и плоть.
Ян схватился за подлокотники кресла, потеряв дар речи, когда его деверь вытащил из стола металлический ящик. На передней стенке находилась металлическая рукоятка и выступали два электрода. Он подошел и остановился перед узником, прижал электроды к его лбу и опустил рукоять.
Дряблые складки конвульсивно дернулись, арестант рухнул на пол.
— Тридцать тысяч вольт, — пояснил Сергуд-Смит, повернувшись к Яну. Голос его звучал монотонно, невыразительно. Он пересек комнату и протянул Яну электронное устройство. — И к тебе его можно применить точно так же. Ты можешь оказаться на его месте, хоть сейчас Ты что, все еще не понимаешь, о чем я говорю?
Ян с изумлением и ужасом смотрел на маячащие перед самым его носом металлические электроды. Концы у них были острые и почерневшие. Они придвинулись ближе, и он невольно съежился. В этот миг он впервые испугался за себя, и за мир, в котором он жил. До сих пор он всего лишь участвовал в сложной игре. Другие могли страдать, но не он. А сейчас вдруг пришло понимание, что правил, которыми он руководствовался в игре, не существует. Больше он не играл. Отныне все стало на свои места. Игра кончилась.
— Да, — сказал он, — и голос его звучал хрипло. — Да, мистер Сергуд-Смит, я вас понял. — Он говорил очень спокойно, почти шепотом. — Это не спор и не дискуссия. — Он взглянул на тело, распростертое на полу. — Вы хотели мне что-то сказать, не правда ли? Я же должен что-то сделать — то есть предполагается, что я это сделаю.
— Ты прав.
Сергуд-Смит вернулся к столу и убрал прибор. Дверь открылась, вошел тот же полисмен и утащил труп — страшно, за ноги, и голова мертвеца подпрыгивала на полу. Ян не выдержал этого зрелища, перевел взгляд на деверя, тот заговорил:
— Ради Элизабет, и только по этой причине я не буду спрашивать тебя насколько тесны твои связи с Сопротивлением, хотя в самом факте я не сомневаюсь. Ты пропустил мимо ушей мой совет, и теперь ты будешь выполнять мои инструкции. Ты останешься здесь и прекратишь любую деятельность, будешь избегать любых контактов. Всегда. А если ты вновь попадешь под подозрение и будешь заниматься незаконной деятельностью любого рода — я палец о палец не ударю, чтобы защитить тебя. Ты будешь немедленно арестован, доставлен сюда, допрошен и заключен пожизненно. Тебе ясно?
— Ясно.
— Громче.
— Да, ясно! Я понял.
Сказав это, Ян почувствовал неведомый доселе гнев, возобладавший над страхом. В этот миг абсолютного унижения он понял, как отвратительны эти люди, и что терпеть их после такого открытия невозможно. Он не хотел умирать — но знал, как тяжело жить в мире, где у власти Сергуд-Смит. Плечи его поникли, он опустил голову, но не в знак капитуляции, а лишь для того, чтобы скрыть свою ярость от Сергуд-Смита.
Засунув руки глубоко в карманы пиджака, он нажал на кнопку блестящей зажигалки.
Маленький, но мощный передатчик послал сигнал и включил устройство, скрытое в ручке, выглядывавшей из кармана человека Безопасности. Это заняло лишь микросекунды. Ян отпустил кнопку и встал.
— Что-нибудь еще или я могу идти?
— Это для твоего же блага, Ян. Я ничего не выигрываю.
— Смитти, прошу тебя. Будь ты кем угодно, только не лицемером. — Ян не мог удержаться. Гнев хоть чуть-чуть но прорвался. Должно быть, Сергуд-Смит ожидал этого, потому что лишь кивнул. Ян вдруг понял.
— Ведь ты же ненавидишь меня всеми потрохами, правда? — Спросил он. — И всегда ненавидел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
