Читаем без скачивания Тамплеры Пролетариата - Александр Дугин

Для Ницше «кража» является снижением чистого преступления, заключенного в прямом акте немотивированного убийства. Субъектом освобождения, таким образом, становится у де Сада не просто обычный человек, но человек особый, «обособленный», героический, который не просто ясно осознает (чего никогда не делают умеренные либералы), что увеличение свободы одного возможно только за счет уменьшения свободы другого, но и стремится последовательно довести свою личную свободу до максимума и сократить свободу окружающих до минимума. Именно такой выведенный де Садом тип «садиста» и стал постепенно фигурой, которая преследует коллективное бессознательное современного человечества.

Почему? Потому что появление такого персонажа является не просто случайностью, но необходимым следствием гуманистического «развития» человечества по пути либерализма и просвещения! Именно такой садистский субъект неявно присутствует в "гуманистическом подсознании" людей, лишенных сакральных ориентиров традиционной цивилизации. Он — это "темный двойник", в котором постепенно копится коллективный счет человечества за его свободу и его «человечность». На дне «гуманного» подсознания человечества шевелятся тени героев «Жюстины» и «Жюльетты». Они грозят кнутом и острым кинжалом тем, кто трусливо остановился на пути «освобождения» человечества на полдороге.

Не узнаем ли мы в де Саде и его героях знакомого призрака? Не источают ли его герои тревожный аромат «фашизма», конечно, не исторического и конкретного, но «психического», пресловутого и пугающего "психофашизма"?

4. Они пришли

Либеральное подсознание современного человека носит в себе свой собственный приговор, свое собственное отрицание, свою собственную смерть. На предельной грани темных энергий души современного человека живет страшное существо — "магический фашист", призрак, обретший плоть, персонаж маркиза де Сада, ворвавшийся в вашу квартиру… У Оруэлла в «1984» есть очень важное место, свидетельствующее о довольно глубоком понимании законов человеческой психологии: в последней и самой страшной камере пыток, куда попадает герой, с ним случается то, чего он больше всего страшился на протяжении своей жизни, в снах, грезах, тревожных видениях. Крысы начинают грызть его лицо. Если современное общество, шире, современное человечество страшно боится «фашиста», и если эта фигура соответствует определенному глубиннейшему пласту "коллективного бессознательного", то такой «фашист» обязательно появится. Конечно, не в форме политического движения, сходного с итальянским или немецким прецедентном. Исторические фашизм и нацизм почти ничего общего не имели с тем "психическим фашизмом", который является внутренней, психической угрозой человечеству сейчас. Новый «фашизм» возникнет по иной логике и на основании иных законов. Скорее всего он будет намного страшнее предшествующего, так как он будет качественно другим. Он возникнет не как спасение от либерализма (попыткой чего были предшествующие версии фашизма), но как наказание за либерализм, и родится он не вне, а внутри либерального общества. Как последняя точка его истории, как его закономерный конец. Но поскольку человечество, фактически, отождествило сегодня свою судьбу с «гуманизмом» и «либерализмом», есть все основания полагать, что это будет одновременно и концом человечества.

"Фашист" понятие внутреннее. Тот, кто не поймет необходимости взять на себя всю полноту кошмара, свойственного внутреннему миру героев де Сада, кто не сможет принять на себя трагическую и дикую миссию «садиста», с необходимостью станет «жертвой». В этом жанре законы очень жестоки, как жестоки на практике либеральные реформы и их результаты. Конечно, у самых радикальных либералов уже можно разглядеть многие «фашистские» и «садистские» черты. Но по сравнению с истинными «садистами» это лишь первые шаги «гуманистического» детсада. Вряд ли сами либералы найдут в себе силы двинуться к идеалу Сен-Фона, Мальдорора или Сверхчеловека. Для этого их гуманизм остается слишком «теплым» (не горячим и не холодным). А следовательно, они станут "жертвами".

А если это так, то фашизм придет к ним в роли палача. Нет, не на митингах и съездах националистов, не в среде преступных авторитетов увидим мы настоящих «психофашистов», грозных героев современного подсознания. По ту сторону коллективистских идеологий и банального криминала, в полночный час надевают они свои темные маски, вооружаются острыми ножами и кожаными плетками и тихо скользят по темным улицам в поисках жертвы. Они появляются неожиданно и внезапно, как черные, ночные призраки, вызванные нашим непрекращающимся ужасом, нашим психозом. Они анонимны и бесчисленны. Они терзают и мучают нас в долгих постперестроечных снах. Они медленно продвигаются к власти — но не политической, ограниченной и компромиссной. К власти абсолютной, основанной на тотальном господстве «садиста» над трусливой и трепещущей массой обреченных жертв, "антифашистов".

Фашисты не злы и не жестоки сами по себе. Их насилие спокойно и холодно, почти ритуально. Мы своим страхом, своей вовлеченностью в либеральные нормативы современного одиночества сами провоцируют их тайное ночное посещение. Тихое посещение без всяких угроз и политических требований. "Каждый пустой орех хочет быть расколот". Такой колкой и занимается «фашист», страшный персонаж заката либеральной цивилизации, обретающий сейчас свое грозное физическое рождение.

Все, кто поверили в "человеческое достоинство" и "человеческую свободу" в секуляризированном мире без Традиции и сакральности, заплатят строго по счетам. За себя и за своих предшественников.

Фашисты в городе. Они повсюду. Они в нас.

Их бритвы остры. Они не откажутся от предоставленной им «суверенности», но мы заплатим им за ее бремя и ее трагизм. Фашисты придут. Обязательно. И начнут свои пытки, и не остановятся до тех пор, пока не прочтут в наших глазах первые признаки понимания того, в какой реальности мы находимся, и что мы в ней должны были бы делать. Если же наши глаза останутся такими же, как сейчас, грозные призраки цивилизационной полночи заведомо снимают с себя ответственность за печальный исход.

Рано или поздно, но наглая вера наивного человечества в "добрый конец" будет опровергнута печальным и страшным эпилогом "тщеты добродетели".

Вы помните, что стало, в конце концов, с Жюстиной?

Cтатья написана в 1994 г., впервые опубликована в 1994 в «Московской Правде» (приложение «Новый Взгляд»)

РЕЖИМ ВОДЫ

1. Чтобы стать королем

В магической практике принцип Воды соответствует первой стадии внутренней реализации. Данная операция часто называется герметическим термином «диссолюция», "растворение", т. е. действие, которое вода оказывает на плотные предметы. Чтобы понять режим Воды, предпримем краткий экскурс в сферу магического понимания мира. С точки зрения магической теории, человек занимает в настоящее время в мире не то место, которое ему отведено законами Бытия. Изначально и принципиально человек сотворен как центральная фигура своего уровня существования, предназначенная для королевского и полновластного господства на этом уровне — на уровне земли. (Отсюда обязательная апелляция к королевским символам во всех магических доктринах). Но на практике дело обстоит иначе — человек является не субъектом материального, фиксированного мира, но объектом, подверженным влияниям окружающих его внешних сил — как человеческих, так и природных, как социальных, так и политических.

Таким образом, "плотный мир", с которым изначально имеет дело человек, ставший на путь магической реализации, является «порочным», "враждебным", требующим радикального преобразования. Структуры и законы этого мира, фиксированные в природных законах и социальных кодексах, — коль скоро они подтверждают статус кво нецентральной позиции мага, — подлежат разрушению, отмене, размыванию, чтобы потом, по ту сторону "ложной кристаллизации", маг-субъект смог бы создать иной мир, иную землю, упорядоченную исходя из принципа центральной позиции посвященного. Именно этой цели — растворению "ложной кристаллизации" — и служит режим Воды, «растворение». Очевидно, что у обычного начинающего практиканта магии нет средств для прямого материального воздействия на окружающий его материальный мир, нет достаточных инструментов для того, чтобы "стать королем", попрать законы природы и реорганизовать социально-политическую реальность по своему усмотрению. Попытки получить материальный "универсальный растворитель" материальными же средствами — хотя они и предпринимались и, видимо, будут предприниматься (поиск "абсолютного оружия" и т. д.) — в подавляющем числе случаев никакого серьезного эффекта не дают. Более того, такая зависимость от материального мира только отдаляет мага от его реализации. Значит, в своем пути «растворения» маг должен искать иные, нематериальные средства. Самым простым и самым доступным средством является "мир сновидений".