— Наконец-то ты хоть немного научился осмотрительности, — управляющий смерил взглядом своего питомца. — Пожалуй, я попрошу Н'тона, чтобы он потренировал тебя вместе с молодыми всадниками Форта — так будет спокойнее, да и у тебя появится компания. Робинтон, конечно, догадается, чем ты занимался… Ну да он все равно рано или поздно узнал бы, скрывай не скрывай. Что ж, пойдем. Наши гости не осудят тебя слишком строго за неумелость. Хотя ты заслуживаешь большего наказания, чем обычная головомойка, — подвергнуть себя и Рут'а такой опасности! Особенно сейчас, когда и так все идет наперекосяк…
— Мне очень жаль, лорд Лайтол, что я тебя огорчил.
Опекун снова окинул его внимательным взглядом.
— Дело не в огорчении, Джексом. Во всем виноват я один. Мне бы стоило давно догадаться, что ты непременно захочешь доказать, какой у тебя талантливый дракон. Хотел бы я, чтоб ты был на несколько Оборотов постарше и чтобы времена были полегче. Тогда я мог бы передать тебе управление холдом.
— Но я вовсе не хочу отбирать у тебя холд, лорд Лайтол…
— Боюсь, что сейчас мне не позволят удалиться отдел. Не то время. Да ты и сам все услышишь, Джексом. Пойдем, мы и так заставили гостей слишком долго ждать.
Н'тон встретил их на пороге малого зала, которым в Руате пользовались в тех случаях, когда посетители желали побеседовать с хозяевами наедине. Увидев лицо Джексома, бронзовый всадник громко застонал. Робинтон проворно обернулся, в его усталых глазах мелькнуло удивление и, как Джексому хотелось бы надеяться, некоторое уважение.
— Никак, Джексом, тебя Нить поцеловала? — с ужасом воскликнула Менолли. — Как ты можешь так рисковать, в такое время?
Юная арфистка, которая еще совсем недавно поддразнивала Джексома, призывая меньше думать и больше делать, теперь набрасывалась на него с гневными упреками!
— Так я и знал, Джексом, что ты не удержишься, — обреченно вздохнув, проговорил Н'тон; лицо его осветилось сочувственной улыбкой. — Ты обязательно должен был попробовать, только время, смею заверить, ты рассчитал скверно.
Джексом мог бы возразить, что время он как раз рассчитал идеально, но Н'тон продолжал:
— А как Рут'? Ему, я надеюсь, не досталось?
— Один ожог — на ноге и бедре, — ответил Лайтол. — Все уже обработано.
— Я искренне понимаю твое стремление, Джексом, — неожиданно серьезно сказал Робинтон, — твое желание летать вместе с другими всадниками, и все же я должен призвать тебя к терпению.
— Я предпочел бы, мой господин, — неожиданно перебил арфиста Н'тон, — чтобы он поучился летать вместе с моими парнями — если уж он так смел и безрассуден, что решился попробовать на свой страх и риск.
— Что-то я сомневаюсь, что мы дождемся одобрения Бендена. — качая головой, произнес Робинтон.
— Вполне достаточно моего одобрения, — решительно заявил Лайтол. — Пока что я опекун Джексома, а не Ф'лар с Лессой. Пусть они занимаются своими делами, а за Джексома отвечаю я. Не будет никакого вреда, если он поучится вместе с молодежью Форта, — Лайтол сурово посмотрел на Джексома. — Если он, конечно, согласится впредь не выкидывать никаких фокусов без нашего ведома. Обещаешь, лорд Джексом?
При одной мысли о том, что в Бендене не узнают о его подвигах, Джексом так обрадовался, что был готов согласиться на любые условия. Но сразу же им овладели противоречивые чувства: радость — поскольку все приняли случившееся как должное, и досада — ведь он только что достиг такого успеха, а его опять низводят до положения ученика! И все же происшествие в Керуне слишком ясно показало, сколько премудростей он еще должен освоить, чтобы в сражении с Нитями уберечь себя и своего дракона от смертельной опасности.
Н'тон, нахмурившись, так пристально разглядывал Джексома, что на миг юноша засомневался: а вдруг предводитель Форта как-то прознал, чем они с Рут'ом занимались на самом деле, когда повстречались с Нитями. Стоит Н'тону и Лайтолу об этом пронюхать — и он больше шагу не ступит без разрешения!
— Вот что, Джексом, — заявил бронзовый всадник, — я возьму с тебя еще одно обещание. Больше никаких полетов во времени. Ты и так слишком переусердствовал, по глазам вижу.
Лайтол удивленно вгляделся в лицо своего питомца.
— С Рут'ом мне ничто не угрожает, Н'тон, — возразил Джексом, обрадованный тем, что ему в вину ставят не самое страшное из его прегрешений. — Он всегда знает, в каком времени мы находимся.
Однако на Н'тона Рут'овы таланты не произвели никакого впечатления.
— Все может быть, только опасность кроется не в самонадеянности дракона, а в голове всадника, — резко сказал он. — Один неосторожный шаг — и оба на волосок от гибели. Знаешь, как опасно в таком путешествии столкнуться с самим собой? И вообще это отнимает массу сил и у всадника, и у дракона. А тебе, юный Джексом, такие вещи и вовсе ни к чему. У тебя впереди столько времени, что ты успеешь все сделать.
Слова Н'тона заставили Джексома вспомнить необъяснимую слабость, одолевшую его на площадке Рождений. Неужели в тот самый миг…
— Боюсь, Джексом, — прервав размышления юноши, вступил в разговор Робинтон, — что ты не совсем понимаешь, какая критическая обстановка создалась сейчас на Перне. А тебе бы надо это знать.
— Если, мастер Робинтон, ты имеешь в виду кражу яйца и то, что всадники чуть не начали войну, так я тоже был в Бендене тем утром…
— Разве? — Робинтон слегка удивился и покачал головой, будто упрекая себя за непростительную забывчивость. — Тогда тем более ты можешь догадаться, в каком настроении пребывает Лесса. И если бы Запечатление прошло не так благополучно…
— Но ведь яйцо все-таки вернули, мастер Робинтон, — с недоумением произнес Джексом. — Чем же Лесса еще недовольна?
— Так-то оно так, — согласился арфист. — Похоже, кто-то в Южном сообразил, какие последствия может вызвать эта кража. Но Лесса никак не успокоится.
— Ведь оскорбление нанесли Лессе, Рамот'е и всему Бендену, — пояснил Н'тон.
— Но нельзя же допустить, чтобы драконы пошли друг на друга войной! — в смятении воскликнул Джексом. — Только поэтому яйцо и вернули!
Неужели их рискованное предприятие, раны Рут'а — все было зря?
— У нашей Лессы крутой нрав, Джексом, и она долго помнит обиды. Ты ведь не забыл, как стал лордом Руата? — было заметно, что Робинтон с большой неохотой напоминает юноше о его происхождении. — Я ничуть не хочу преуменьшить достоинства госпожи Бендена. Ее стойкость перед лицом столь невероятных событий достойна похвалы. Но упрямство, с которым она не желает смириться с нанесенным оскорблением, может иметь для всего Перна самые роковые последствия. Пока, правда, она прислушивается к разумным доводам, но в последнее время равновесие стало весьма неустойчивым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
