Армии столкнулись, и битва началась.
Симха поморщилась. Она ненавидела эти первые мгновения, их вкус, их запахи и звуки. Всегда одно и то же: отвратительный скрежет, как будто наждачным камнем проводят по раскаленному металлу. Еще хуже вопли первых раненых. Сколько она их слышала на своем веку! Они въелись ей в душу.
Строй нифилимов состоял из трех частей. Впереди самые высокие мужчины. Их задача — обезвредить копья и пики противника. Задача сложная, требующая многих жертв. Пика достает далеко, поэтому ее следует устранить, лучше всего — вместе с воином.
За передовым отрядом рослых мужчин следуют женщины. Это самая жестокая и кровожадная часть войска. Большинство из них выучены самой Симхой. Они быстрее и выносливее мужчин, лучше видят слабости противника. Женщины будут терпеливо ожидать своего времени и вступят в бой по сигналу Симхи. Это тоже их отличительная черта: они умеют выполнять приказы. В мирное время с ними нелегко. Воительницы жестоки и коварны в отношениях друг с другом, с мужчинами и с рабами. Но во время войны на них можно положиться. Они всей душой отдаются своему любимому ремеслу — убийству.
Замыкают строй снова мужчины. Те, которые посильнее. Способные протолкнуть армию вперед, на врага и сквозь врага. Никакой противник не устоит против нифилимов.
С началом боя барабанщики оставляют свои инструменты, подхватывают мечи и бегут в строй. На западном фланге все еще звучит пара барабанов. Последним отложит палки барабанщик Симхи. Все в армии нифилим вступают в бой, все делят опасности и добычу. Этого правила Симха придерживается жестко. Единственное исключение — Анта-Кане. Тут даже Симха ничего не может поделать. Анта-Кане сидит в храме, медитирует в полумраке, прислушивается к шагам Дагона по земле.
Времени достаточно, до темноты еще четыре часа.
— Я поведу женщин второго эшелона, — обращается Симха к своему барабанщику. — Как только черноголовые контратакуют, дашь тридцать частых, и в строй.
— Есть, капитан! — Барабанщик улыбнулся. — Если только эти уродцы раньше ноги не протянут.
Строй защитников города редел. Урук, конечно, не был знатоком военного дела, но ему это не нравилось. Единственное преимущество Кан-Пурама — численный перевес. Значит, воинам нужно держаться всем вместе и выстоять до темноты.
— Если бы только они смогли выстоять, — покосился Урук на пса.
Шамаш похлопал по плечу какого-то бойца.
— Сила, терпение, бдительность!
Пока все не так уж плохо, лучше, чем ожидалось. Уже час продолжается сражение, а строй Кан-Пурама отступил не больше, чем на дюжину шагов. К сожалению, почти все копейщики погибли. Мечи нифилим сверкают все ближе.
— Держимся, не отступаем! — подбадривает Шамаш. Ему кажется, что подошел момент для контратаки. Рассечь строй белоголовых, как серп рассекает траву. Шамаш уже представляет себе торжества по случаю победы. Он в центре внимания. Кричат женщины и дети.
Пыли мало. Она примята трупами, пропитана кровью погибших. Ничто не мешает разметать строй нифилим. Женщины еще ждут во втором эшелоне. Люди Молоха принесут битву к ним. Много ли вреда могут причинить женщины?
— Вперед! — завопил Шамаш. — На врага!
Мало кто услышал его, но это неважно. Пример заразителен. Он увлечет за собой все войско. Шамаш представил, как Надер улыбается ему.
— Победа! — прошептал он себе. — Победа!
Одинокий барабан стучал, как дождь по деревянной кровле. Глухо, едва слышно. Черноголовые смяли передовую линию и рассеялись вдоль фронта второго эшелона, как того и ожидала Симха. Дерутся храбро, молотят своими булавами, ломая кости и разрывая мышцы. Симха улыбнулась. Женщины рядом с ней дрожат от возбуждения. Враг уверен в победе. Одной храбрости, однако, для этого недостаточно.
Симха выбросила вверх свой меч. Черный железный клинок жадно впитывает солнечные лучи. Пора!
Шамаш обеими руками вцепился в обломок своего меча, не длиннее кухонного ножа. Он послал своих людей на верную смерть. Нифилимы бросились на них, как совы на мышей. Первая линия полегла полностью. Остальные пытались отойти, но каждый шаг назад для кого-то оказывался последним.
Светлые космы напавшей на него женщины испачканы кровью. Она с воплями рвется к жрецу Молоха, меч ее проникает сквозь доспехи, кожу и мышцы врагов. Слишком поздно заметил ее Шамаш. Он поднимает обломок своего оружия, стараясь отразить удар, но…
— Прицельно по центральным бабам — дава-а-ай! — заорал Ячменное Зерно. Дротик для него привычнее кухонной миски, сколько помнит себя, охотился он на кроликов и куропаток в полях отца. Глаз, правда, уж не тот, вот досада. Бросок — и нога воительницы пригвождена к земле, раненая издает яростный вопль. Ячменное Зерно тоже не рад.
— Молох! — восклицает он. Ведь целил-то он ей в грудь. Все же дротик его спас святейшего, Шамаш неуклюже отскочил в сторону. Нечистые духи понесли его туда! Напутствовал народ — и хватит, проку от жреца в бою все равно никакого.
Дротики замелькали в воздухе, неустрашимые бойцы Симхи остановились, попятились, развернулись и побежали.
— Эх-х, — выдохнул Ячменное Зерно, схватив свой последний снаряд. Он притащил их столько, сколько смог унести. Но это теперь мало утешало. Нифилимы перестраивались, готовясь к новой атаке.
Ячменное Зерно жевал нижнюю губу, поглаживая дротик. Можно, конечно, запустить его в центр строя. Кого-нибудь да проткнешь. Но тут он заметил женщину с короткой стрижкой. Она выкрикивала какие-то команды, которые тут же беспрекословно исполнялись. Свирепая морда и доспехи в крови, кровь капает с меча. Женщина повернулась к нему. Да, не видал он еще такого взгляда, словно пришлось заглянуть в глаза львицы и ядовитой змеи одновременно. Дротик сам собой взметнулся в воздух. Но и жертва тоже не дремала. Легкое движение в сторону — и смерть промелькнула мимо. Что ж, пришел черед топора. Видел он однажды настоящий боевой топор. С двумя лезвиями и пикой, на тонкой прочной рукояти. Да ладно, чем богаты, тем и рады. Простой крестьянский инструмент, бревна тесать да деревья рубить. Разве что веса немалого.
Строй защитников города разорвался именно в том месте, где оказался Шамаш. Он как раз приподнялся на цыпочки, чтобы осмотреться, надеясь на чудо, как вдруг увидел, что черные головы вокруг него рассыпались в разные стороны, а на него несутся белые космы нифилимов.
Первый меч разрубил доспех под правой рукой, скользнул по двум ребрам, взрезав кожу и слегка задев мышцу. Шамаш открыл рот, чтобы закричать, но не смог издать ни звука. Страшная боль! Если легкое ранение причиняет такие страдания, то следует постараться избежать более серьезных. Неважно, куда бежать, только бы оказаться подальше отсюда. Второй удар настиг его сзади, на бегу. Острие меча задело голову повыше уха. Как будто на него вылили ведро воды. В этот раз он ощутил вместо боли какую-то досаду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
