и трогательной.
Эдмунд вдруг поднял взгляд. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как румянец заливает мои щеки. Он точно знал, что я наблюдаю за ним. Я быстро отошла от окна, делая вид, что ничего не произошло.
— Всё в порядке, моя Госпожа? — спросила Агата, глядя на меня с лёгкой улыбкой.
— Да, всё хорошо, — ответила я, стараясь скрыть смущение.
Но сердце моё всё ещё билось быстрее, а в голове осталась картина его тёплого взгляда, который, казалось, проникал прямо в душу.
Глава 48
Тёплый свет факелов мягко озарял стены просторного кабинета Эдмунда, отбрасывая неровные тени на стол, заваленный картами, письмами и документами. Треск поленьев в камине дополнял атмосферу уюта, контрастируя с суровыми обсуждениями, происходившими за дубовым столом.
— Мы получили известие, что на северной границе ситуация стабилизировалась, мой Лорд, — проговорил Аслан, склонившись над картой. Его голос был низким, ровным, но в интонации читалась лёгкая усталость. — Охотники прислали отчёт: волчьи стаи наконец отступили. Однако появились жалобы на податейщиков в округе. Судя по всему, они снова превышают свои полномочия.
Эдмунд, сидящий во главе стола, слегка поморщился, но не отвёл взгляда от пергамента, который держал в руках.
— Повесить, — бросил он ровным, отрешённым тоном, словно речь шла о простом бытовом распоряжении.
Шатан, стоявший неподалёку, усмехнулся и, сложив руки на груди, прищурился:
— Всех или только виновных?
Эдмунд поднял на него взгляд, холодный, пронизывающий, но с лёгким оттенком сарказма.
— Сначала виновных, — коротко ответил он, его губы едва заметно дёрнулись в улыбке.
Шатан покачал головой, пряча смешок.
— Понял, Лорд.
Эдмунд перевёл взгляд на карту, разложенную перед ним. Его палец скользнул по границе земель, останавливаясь на деревушке.
— Усилить патрули здесь, — он постучал по области, обведённой тёмными чернилами. — В окрестностях Старого Вазара. Назначь туда людей, чтобы они провели проверку деревень. Голодные звери зимой становятся особенно опасными, а оборона там слабая. Я не хочу, чтобы какая-нибудь стая хищников начала терроризировать крестьян.
Аслан кивнул, записывая распоряжение.
— Понял. Сколько людей отправить?
— Пятьдесят хватит. Пусть они сменяют друг друга, чтобы патрули были постоянными. Если понадобится больше — запросите помощь у местных ополченцев.
Эдмунд откинулся в кресле, его взгляд стал задумчивым, но не потерял жесткости.
— Вильям, — обратился он, переведя взгляд на одного из воинов, стоявших неподалёку. — Ты выполнил моё поручение?
Вильям сделал шаг вперёд и слегка поклонился.
— Да, милорд. Мы нашли след. Всё указывает на сына семьи Севрин. Кажется, он активно сотрудничает с теми, кто стоит за нападениями на окраинах.
— Надо же, — хмыкнул Эдмунд, скрещивая руки на груди. Его голос был низким, спокойным, но в нем звучала угроза, от которой даже Шатан ненадолго замолчал. — Чем дальше, тем интереснее. Этот капкан закрывается всё быстрее.
Он поднялся, его тёмный плащ тихо зашуршал о полы кресла.
— Они думали, что смогут действовать из тени? — продолжил он, сжав кулак. — Ошиблись. Я пережую каждого из них, вплоть до самых костей, и об их существовании останутся лишь шёпоты.
Слова прозвучали гулко, как удары меча о щит. Аслан и остальные молча наблюдали за ним, чувствуя, как от его присутствия волны ярости и решимости заполняют комнату.
Шатан, не удержавшись, снова вмешался, с усмешкой проговорив:
— Милорд, как всегда, находит самые красочные метафоры.
— Зато понятные, — отрезал Эдмунд. — Я хочу, чтобы эти выродки поняли, чем оборачиваются их попытки играть чужими жизнями. Власть слишком затуманила им разум.
Он обвёл взглядом своих людей, давая каждому понять, что промедление или ошибка недопустимы.
— Помните, пока мы не найдём все доказательства, мы не можем действовать. Мне нужны не просто догадки, а неоспоримая правда. Без этого Севрин, Валарис, Монтелли и даже Вальмон выйдут сухими из воды. — От упоминания семьи жены во рту выступила неприятная горечь.
— Будет сделано, — коротко ответил Вильям, склонив голову.
— Хорошо, — Эдмунд снова сел, потирая виски. — И ещё. Что с теми, кто был вовлечён в торговлю рабами?
Аслан кивнул.
— Мы уничтожили их лагеря, но остатки группы всё ещё на свободе.
— Не отпускайте ситуацию. Если потребуется, поднимайте ополчение. Я не хочу, чтобы эти мрази восстановились.
— Понял, — ответил Аслан, делая новую запись в своём списке.
В комнате снова наступила тишина, наполненная только треском огня. Эдмунд ещё раз окинул всех взглядом, полный уверенности и решимости.
— Всё свободны. Шатан, остаёшься.
Остальные быстро покинули кабинет, оставив Эдмунда и его верного капитана. Тот встал ближе к камину, ожидая распоряжений.
— Найди для меня больше информации о сыне дома Севрин, — бросил Эдмунд. — Хочу знать всё: с кем он спит, с кем ест, куда ходит.
— Считайте, уже в работе, — кивнул Шатан, ухмыляясь. — И обещаю, больше не ругаться в стенах замка.
Эдмунд лишь вздохнул, покачав головой, но уголки его губ слегка приподнялись.
Глава 49
Я сидела у окна в своей комнате, углубившись в изучение сметы расходов для кухни. Тяжёлый пергамент был исписан мелкими цифрами и заметками, которые я старательно сверяла с подсчётами, написанными Филиппом. Он терпеливо стоял рядом, указывая на детали и помогая мне разобраться в хитросплетениях расчетов.
Светлое зимнее солнце впервые за долгое время осветило мир за окном, бросая мягкий тёплый свет на просторы замка. Его лучи проникали в покои, ложась на бумаги и освещая полированное дерево стола. Пальцы моей правой руки слегка замерзли от прикосновения к прохладному перу, но я была так погружена в работу, что почти не замечала этого.
— Здесь, миледи, мы можем немного сократить затраты на закупку рыбы, если закажем её раньше, — проговорил Филипп, указывая на одну из строк.
Я кивнула, делая пометку, но краем глаза уловила, как дверь в покои открылась. Я подумала, что это снова слуга, но стоило мне взглянуть, как сердце дрогнуло. Эдмунд стоял в дверях, молчаливый, с тем самым задумчивым взглядом, который всегда заставлял меня смущаться.
Он не двигался, словно что-то его поразило. Его глаза задержались на мне, и я заметила, как их ледяная голубизна слегка смягчилась. Потом я услышала его голос, тихий, почти шепот:
— Твои волосы… они как солнечный луч.
Словно гром среди ясного неба, его слова ударили в самое сердце. Осознание того, что он сказал это вслух, заставило меня вспыхнуть. Щеки мгновенно залились жаром.
— Простите? — пробормотала я, чувствуя, как перо дрожит в моей руке.
Филипп осторожно кашлянул, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку.
— Оставь нас, — мягко, но властно произнес Эдмунд.
Филипп поклонился и, не произнеся ни слова, вышел, оставив нас одних.
— Ты покраснела, — сказал Эдмунд, приближаясь. Его тон был спокойным, но я видела искорки
