в тот вечер.
Маркус кивнул:
– Я понял, что произошло что-то неладное, когда подъехали полицейские машины. Сначала я подумал, что Лидия могла сделать глупость. Я имею в виду – что-то жестокое. Бросилась на Деллу и поцарапала или что-то в этом роде. Но когда мы вместе вошли в дом, и я узнал, что случилось с ее отцом, нам не нужно было говорить друг другу ни слова. Никто из нас не мог или не захотел бы сделать что-то подобное. Но в то же время ни у кого из нас не было достойного алиби. Поэтому мы сделали то, что сделал бы любой в такой ситуации. Приняли единственное разумное решение. Мы солгали.
– Честно говоря, – промолвил Спектор после паузы, – я не могу с уверенностью утверждать, что повел бы себя иначе. Но это означает, что вы были в своей машине возле дома Риса, когда произошло убийство.
Боуман помолчал с минуту. Он напряженно думал, так что можно было почти услышать, как скрипят шестеренки у него в мозгу:
– Полагаю, что так, да.
– Тогда возможно, вы видели, как убийца выходил из дома.
– Похоже на то…
– Ну так и что?
– Я вполне мог видеть его. Но не могу сказать вам, кто он.
– Дайте угадаю – ничем не примечательный человек в шляпе и пальто?
– Один человек вышел через парадную дверь примерно в одиннадцать сорок пять. А другой обошел дом сбоку примерно через минуту. Они оба ушли в одном и том же направлении.
– Подождите минутку, – сказал Флинт. – Мы знаем о том, который ушел через парадную дверь. Это неизвестный, который приходил к Рису. Но кто тот, кто обошел сбоку?
– Я не смог его разглядеть. Но точно был человек, который выскользнул через боковые ворота дома. Должно быть, он пришел с заднего двора.
Флинт и Спектор посмотрели друг на друга.
– Мне нужно, чтобы вы очень хорошо подумали, прежде чем отвечать, мистер Боуман, – попросил Флинт. – Кто был этот второй мужчина?
Боуман медленно покачал головой:
– Я не могу сказать. Мне жаль. Я знаю, что вы хотели бы, чтобы я сказал. Но я просто не могу сказать, кто это был. Шел дождь, и шляпа была низко надвинута ему на лоб.
– Но он точно пришел с заднего двора Рисов?
– Да. Точно. Похоже, он следовал за парнем, который вышел через парадную дверь.
Флинт и Спектор думали об одном и том же. Этот второй загадочный человек вполне мог прийти с заднего двора – в конце концов, там были следы. Но он никак не мог покинуть кабинет через французское окно. Злополучный ключ запирал его изнутри. А еще были клумбы, по которым убийце пришлось бы пройти, и конечно на них бы остался след. И, конечно, ни один из следов не вел в сторону дома.
– Что произошло потом? – спросил Спектор.
– После того, как они ушли? Я еще некоторое время наблюдал за домом. Я предположил, что один из них, должно быть, отец Лидии. Но, конечно, теперь я знаю, что это не так.
– А потом?
– Потом приехала Делла. Я видел, как она постучала в дверь, и экономка – забыл ее имя – впустила ее.
– И?
– Было тихо, минуту или две. Потом послышался громкий крик. Женский, изнутри. Я выскочил из машины и побежал по дорожке в сторону дома.
– Значит, это вы оставили вторую серию следов, – вставил Флинт.
– Должно быть. Но не успел я пройти и ста ярдов, как сзади меня раздался голос: «Какого черта ты делаешь?» Естественно, я вздрогнул от неожиданности. Но когда обернулся, то увидел, что это была Лидия. Она стояла у ворот. Она только что вышла из такси. Я подбежал к ней, поцеловал ее и попросил прощения. Сказал, что мы должны пойти в дом, укрыться от дождя, но она отказалась: сказала, что пока не в силах встретиться с отцом.
– И что же вы сделали?
Мы вернулись ко мне в машину. Немного посидели бок о бок в салоне. Почти все время молча. Только когда приехала полиция, я понял, что в доме произошло что-то плохое. Поэтому мы зашли внутрь и сделали вид, будто весь вечер были вместе в «Пальмире», только что вышли из такси и приехали вместе.
– Без вопросов?
– О, вопросов было много. Уже на следующий день. Тогда она рассказала мне, где была и что это она взяла картину.
– И что вы ей на это сказали?
– А что я мог сказать? При свете дня поступок не казался таким уж серьезным, учитывая, что ее отец умер и все такое. Я сказал ей, что лучше бы вообще забыл о произошедшем.
– Боюсь, сэр, это невозможно, – покачал головой Флинт.
– Мистер Боуман, – продолжил Спектор, – пожалуйста, скажите мне. Где картина?
– Не знаю. Клянусь вам, я не знаю, что она с ней сделала.
Естественно, вскоре они снова оказались дома у Рисов. Олив открыла дверь.
– Лидия дома? – спросил Флинт.
Олив кивнула:
– В кабинете.
– Миссис Тернер, прежде чем вы нас проводите, я хотел бы, чтобы вы оказали мне одну услугу, – попросил Спектор.
– Какую?
– Посмотрите на эту фотографию. – На снимке, который он ей протянул, был красивый мужчина, уже в годах. В линии его бровей чувствовалась надменность, а в седоватых волосах виднелись две большие залысины. Экономка внимательно рассмотрела его. – Вы знаете этого человека? Когда-нибудь видели его раньше?
Она неторопливо наклонилась поближе, чтобы рассмотреть фотографию.
– Нет, – сказала она наконец. – Не видела. А что? Кто он такой?
– Вы уверены? Пожалуйста, подумайте очень хорошо.
– Уверена. И могу сказать вам точно, что никогда в жизни не видела его.
Спектор забрал у нее фотографию и снова положил в карман:
– Спасибо. – Он не упомянул об этом, но это была фотография из портфолио Эдгара Симмонса, исчезнувшего актера.
Не говоря больше ни слова, Олив провела их в кабинет.
– Доктор Рис.
Лидия сидела за столом и не сразу подняла глаза от бумаг, которые просматривала. Когда она их все же подняла, Спектор заметил, что щеки у нее слегка раскраснелись:
– Раньше, когда я слышала слова «доктор Рис», звали моего отца.
– Должно быть, к этому нужно привыкнуть.
Она задумчиво покачала головой:
– Да, нужно было. Но я уже привыкла. Кабинет отца теперь мой. Завтра я принимаю своего первого пациента. И я сделаю все возможное, чтобы помочь ей.
– Это случайно не Делла Куксон?
– Не могу сказать. Это нарушило бы врачебную тайну, как вы, я уверена, понимаете.
– Я вижу, вы сняли помолвочное кольцо.
– Да вы отличный детектив.
Спектор слегка поклонился. Почтительно, как будто
