VI, разделявший убеждения предшественника. Он прожил достаточно долго, до 1978 г., и довел реформы до конца. «Aджорнаменто» привело к тому, что церковь приняла демократии западного типа за норму, а авторитарные режимы, даже консервативные и религиозные, стала считать отклонениями.
Первый год понтификата Иоанна XXIII совпал со скандальными португальскими выборами 1958 г. и изгнанием оппозиционного кандидата генерала Делгаду. Архиепископ города Порту Антониу Феррейра Гомиш тогда же написал Салазару письмо с требованием политических реформ. Дерзкого архипастыря, возвращавшегося из поездки в Рим, развернули на границе. Архиепископ «северной столицы» Португалии, не покидая формально своей кафедры, стал политическим эмигрантом в стране, власти которой официально провозглашали себя защитниками веры.
Салазар был задет и разозлен: он спас церковь от унижений антиклерикальных властей португальской республики и поднял до мирового значения провинциальный экстатический культ явления Богоматери в Фатиме. Скромная провинция на радость Ватикану стала центром всемирного католического паломничества, а ее название вошло в пропагандистскую формулу португальского режима из «трех Ф». Фатима представляла в этой триаде религиозность португальцев, второе «Ф» — футбол — означало народность в ее современной форме, а третье — грустные романсы фаду — в традиционной. Когда в африканских колониях Португалии начались войны с повстанцами, церковь раскололась и по африканскому вопросу. Во многих храмах начали служить молебны о мире, которые власть во время войны рассматривала как предательство. За антивоенные взгляды уволили несколько епископов и священников, были и аресты клириков и прихожан.
В это же время в Испании множатся храмы, в которых в духе Второго Ватиканского собора начинают проводить службы не только на кастильском языке, но и на пораженных в правах баскском и каталанском языках, использовать элементы региональной музыкальный культуры, вроде фламенко, или современную молодежную музыку. Парадокс времени заключается в том, что одним реформаторам оказались не по душе реформы других. Технократы из «Опус Деи» настороженно отнеслись к ватиканской перезагрузке. Один из них, знаменитый министр торговли Альберто Ульястрес, даже выступил с открытой критикой новшеств Второго Ватиканского собора.
Чтобы не утратить влияние на рабочих, церковь стала развивать собственные профсоюзные организации. Окормлявшие их священники часто принимали сторону рабочих в конфликтах с властью. В Каталонии и особенно в Стране Басков священство проникалось националистическими настроениями паствы, из рядов которой оно часто и происходило. Новое поколение священников, как и бюрократов, не участвовало в гражданской войне и не представляло какую-либо из воевавших сторон. В 1968 г. Епископская конференция Испании осудила официальные вертикальные профсоюзы, подчиненные партии власти, и призвала к легализации независимых профессиональных объединений. Опрос 18 000 испанских священников, проведенный в 1969 г., показал, что четверть из них считали себя социалистами и только 2,5% — фалангистами.
Конкордат с Ватиканом, заключенный в 1953 г., был одной из тех внешнеполитических побед Франко, которыми он гордился, но переговоры 1969 г. о продлении конкордата зашли в тупик: Франко не хотел лишаться королевской привилегии утверждать епископов и при этом все чаще отказывался одобрять назначение на испанские кафедры клириков, отстаивающих права граждан. Используя пункт конкордата о том, что вспомогательные викарные епископы не нуждаются в утверждении главой государства, Ватикан в обход Франко назначал своих викариев или временных местоблюстителей кафедр. Во время уличных протестов храмы и монастыри все чаще становились убежищами для тех, кого преследовала полиция, а священники — объектом полицейских репрессий.
Церковь открыто отозвала моральную легитимацию, которую давала режиму Франко с 1930-х. Публичного покаяния от испанского лидера она не требовала, но и свое благословение с него сняла. Официально Испания Франко считалась католическим государством, национальный католицизм был одним из пунктов его государственной идеологии, и размолвка с церковью ставила режим в неудобное положение.
В 1971 г. Испания отпраздновала 35 лет власти Франко. Официальный лозунг юбилея звучал бодро и максимально неопределенно: Esta vez porque si! («Просто потому что да!»). Но лозунги в почти миллионной толпе на патриотическом митинге в честь очередного юбилея выдавали противоречия в рядах сторонников режима: Falanga si Movimiento no! («Фаланге — да, Движению — нет!») или Ni rojos, ni Rey, ni Opus Dei! («Ни красных, ни короля, ни "Опус Деи"!»).
В этот юбилейный год умер консервативный архиепископ Мадрида, и Ватикан назначил на освободившуюся кафедру кардинала Висенте Энрике-и-Таранкона, участника Второго Ватиканского собора. Тот был известен своими христианско-демократическими взглядами и заступничеством за гонимых. Национальная епископальная конференция, которая избрала его своим главой, объявила, что исключает церковь из числа победителей в гражданской войне, и принесла покаяние за то, что церковь не смогла в той войне стать миротворцем. С этого момента в глазах реакционеров столичный архиепископ из подозрительного либерала превратился в настоящего врага.
Множество консервативных клириков продолжали поддерживать режим, но в целом его отношения с церковью разладились. В городе Самора на северо-западе Кастилии даже завели специальную тюрьму для лиц духовного звания, в которой содержалось больше сотни заключенных. В официально католической Испании арестованных священнослужителей теперь было больше, чем в коммунистических странах Восточной Европы. Разумеется, священников на душу населения здесь тоже было больше.
Самая громкая ссора с церковью произошла под самый конец правления Франко. Правительство решило выслать из страны епископа Бильбао Антонио Аньовероса Атауна, который отстаивал национальные права басков. В Бильбао уже отправили за ним военный самолет. Архиепископ Мадрида Энрике-и-Таранкон пригрозил членам правительства, словно средневековым вельможам, отлучением от причастия, если высылка состоится. В ответ правительство направило ему ноту с предупреждением, что в этом случае разорвет дипломатические отношения с Ватиканом и вышлет папского нунция.
Франко, опасаясь полного развала конкордата и того, что чиновники его правительства останутся без причастия, отказался от высылки. Вместо этого Аньоверос приехал на епископскую конференцию в Мадрид и сделал в присутствии коллег примирительное заявление — это было частью компромисса, достигнутого властью и церковью. Все заметили, что в Мадриде монсиньор Аньоверос расхаживал в баскском берете. Одновременно по государственному телевидению шел англо-американский исторический фильм «Бекет» о противостоянии хорошего епископа и плохого короля. Охранители были разгневаны поведением церкви и государственного ТВ.
Карреро Бланко во главе правительства. Процесс 1001
Болезнь Паркинсона и другие недуги Франко прогрессировали, и в июне 1973 г. он сделал еще один шаг в сторону передачи власти и укрепления институтов. Впервые за почти четыре десятилетия он перестал совмещать посты главы государства и правительства, и его ближайший соратник, адмирал Луис Карреро Бланко, из вице-премьера превратился в премьер-министра. Карреро покровительствовал технократам-реформаторам и был причастен к смене экономической модели страны, теперь ему приходится думать, что делать с гражданами, которых все меньше интересовало сохранение политического режима.
К началу 1970-х вертикальные профсоюзы окончательно уступили контроль
