Ее желание перестать быть хорошей девочкой так и рвалось наружу.
Если не считать этого случая, она не видела Мэтта с той злополучной ночи в его спальне. Если Антонио внушал подозрения своим присутствием, то Мэтт — своим отсутствием.
Он не приходил, не звонил, не передавал вестей ни через Антонио, ни через сестер, которые то и дело заезжали к ним, ни через местного владельца цветочного магазина, ни по электронной почте, ни через старую добрую американскую почтовую службу.
Вот и хорошо.
Нет. Неправда. В этом не было ничего хорошего.
Возможно, Мэтт избрал молчание своей главной тактикой после жаркой, но мучительной сцены, которая произошла между ними, но Карли это совершенно не устраивало. С тех пор как он закрыл дверь спальни перед ее носом, гнев кипел в ней, словно лава в вулкане. Если она в ближайшее время не получит возможности выпустить пар, то просто взорвется.
Честно говоря, она пошла на ежегодный бентонский фейерверк только для того, чтобы поговорить с местным шерифом. И мысль об этом возбуждала ее.
Но вот уже в небо взлетела первая ракета, а Карли так и не сумела высказать Мэтту все, что она о нем думает. Нет, видеть его она видела. Мэтт в полном облачении — форме цвета хаки, со значком и кобурой на боку — был, казалось, повсюду. Повсюду, но только не рядом с ней. Он и его помощники пасли толпу, которая состояла практически изо всех граждан Бентона, к коим присоединились жители окрестных деревень. Пока в ночном небе расцветали красные, белые и синие огненные цветы, служители закона ловко пробирались через островки людей, сидевших на стеганых одеялах, расположившихся в шезлонгах и стоявших повсюду, подняв лица к небу.
Кроме Сандры, в кружок Карли входили миссис Нейлор, которая уговорила их пойти, ее дочь Марта, семья Марты, а также Лорен Шустер и еще одна школьная подруга Карли по имени Бете Хаскелл, обе с семьями.
Их группа привлекала к себе большое внимание. Казалось, каждый горожанин, узнав, что Карли вернулась и хочет открыть в доме бабушки гостиницу с завтраками, считал своим долгом высказать свое отношение к этому плану. Барри Хиндли подошел тоже, проявил к ней явный интерес, и Карли снова подумала: как жаль, что злость на Мэтта мешает ей обращать внимание на других мужчин. Хэл Рейнолдс, еще один одноклассник, хотел восстановить знакомство, но Карли не горела желанием делать это. Сандру навестил Антонио, который хотя и был на дежурстве, однако нашел время, чтобы перехватить кусочек съестного и немного поболтать. Сандра светилась от счастья даже тогда, когда он ушел.
Хорошая новость заключалась в том, что по крайней мере одна из них сумела устроить свою личную жизнь. А плохая — что второй это не удалось.
После Антонио к ним потянулись и другие помощники шерифа. Они подходили врозь и парами, но каждый нашел время постоять рядом. Карли не сомневалась, что эти визиты вызваны большим портативным холодильником с припасами, собранными Сандрой. Видимо, Антонио шепнул своим приятелям, где можно вкусно поесть.
Дочь Марты по имени Хизер оказалась подружкой Лиссы Конверс. На этом основании Лисса и ее парень Энди присоединились к компании, уселись на край одеяла и принялись уплетать лимонные коржики. Все это позволяло Карли надеяться, что со временем их маленькую группу почтит вниманием и сам глубокоуважаемый шериф. Но он явно избегал ее, причем сознательно.
Карли поймала себя на том, что наблюдает не столько за фейерверком, сколько за Мэттом. Этого когда-то первого кандидата на доску объявлений «Их разыскивает полиция» теперь все уважали, многие любили, а некоторые — конечно, женщины — просто не давали прохода. Они тянулись за ним, как хвост за кометой. В этом не было ничего удивительного. Насколько она помнила, Мэтту всегда приходилось отбиваться от поклонниц. Теперь ему было тридцать три, он имел хорошую работу, был холост и так чертовски красив, что умудрялся выглядеть сексуальным даже в форме шерифа. Естественно, это влекло к нему женскую половину города так же, как Хьюго влекло к валерьянке.
И это злило Карли еще больше. Ах, она — чирей на заднице? Ну, шериф, держись!
Он даже не помахал ей. Он, казалось, вообще ее не замечал, хотя прекрасно знал, где она сидит. Если рядовые члены шайки знали, куда отправиться за угощением, то атаман — и подавно. Мэтт прочесывал площадь, здоровался, хлопал людей по плечу, жал им руки, хмурил брови, говоря взглядом «приятель, похоже, ты перепил пива», но единственное место, которое он обходил стороной, представляло собой пятачок в двадцать квадратных метров, в центре которого сидела Карли.
Но почему он так старательно избегал ее? Не боялся же он ее, в самом деле?
И тут Карли осенило. Этот подлый сукин сын наверняка думает, что она сходит по нему с ума! Конечно, так оно и было, но ему-то какое до этого дело? Он не имел права так думать! Именно поэтому ей и хотелось убить его. Мэтт считал, что она желает его, а сам нисколечко ее не хотел; вернее, он хотел, чтобы она была его другом. Это бесило Карли так, что из глаз летели искры. Ракеты, взрывавшиеся у нее над головой, были тут ни при чем. Мэтт был, очевидно, уверен, что она так же жаждет его, как и все одинокие женщины Бентона, которые преследовали его своим вниманием.
Она следила за девушкой в коротеньких белых шортах, которая встала при его приближении. Мэтт непринужденно обнял девушку за талию, наклонил голову и что-то сказал ей на ухо. К счастью для Карли, она сразу узнала Эрин. Но когда сестра Мэтта опустилась на одеяло, у Карли свело судорогой живот от ревности, потому что Мэтта обняла другая молодая женщина в белых шортах. Вспыхнуло несколько ракет сразу, и в их свете Карли узнала высокую стройную красавицу с завитыми светлыми волосами. Шелби!
В отличие от Карли, Шелби принадлежала к категории женщин, которых трахают.
Внезапно судорога прошла, и перед мысленным взором Карли предстали самые изощренные орудия пытки. Потому что она наконец поняла: все она это уже проходила.
Именно так он вел себя в дни, недели и месяцы после ее выпускного бала.
Когда эта мысль окончательно оформилась в ее мозгу, Карли стиснула зубы.
Избегая ее, он снова демонстрировал недовольство сексуальной стороной их отношений. О недовольстве Мэтта событиями той ночи говорила горевшая над его головой неоновая вывеска: «Бэби, я не хочу тебя знать».
И так же, как тогда, ему не было никакого дела до ее чувств.
Впрочем, никаких чувств у нее не было. Во всяком случае, сейчас, когда она очнулась и полностью овладела собой. Но она была уверена в одном — Мэтт тоже хотел ее. Он мог бежать куда угодно, отпираться до последнего, но Карли больше не была стыдливой и влюбленной восемнадцатилетней девочкой. Теперь она стала взрослой тридцатилетней женщиной и, к счастью, научилась разбираться в таких вещах. Ведь ее опыт говорил ей — Мэтт страстно ее желает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
