Утеллена лежала у огня в неудобной позе. Ей удалось дотянуться до вязанок хвороста и подкинуть их в огонь, так что в комнате было достаточно света. Дикарь спал всю ночь, громко храпя. Утеллена оставила попытки освободиться от пут и, когда дикарь проснулся, принялась налаживать с ним добрые отношения, стараясь вызвать симпатию. Она не знала, достаточно ли он разумен, чтобы воздействовать на его эмоции, но решила попробовать. И начала с того, что попросила чая.
— Чая? — озадаченно повторил дикарь. — Зачем чая?
— Чтобы пить. Я видела снаружи пару кустов, из листьев которых можно приготовить чудесный ароматный отвар. Если ты развяжешь меня, я выйду, соберу немного листьев и заварю их. Вот увидишь: это вкусно. Я обещаю не убегать… Ну ладно, не хочешь меня развязывать — хотя бы ослабь путы… совсем чуть-чуть…
— Нет! — рявкнул он. — Твоя не убегать.
— Я не убегу. Чашка замечательного горячего чая…
— Горячего? — Услышав это слово, дикарь побледнел. — Твоя хотеть обжечь меня. Твоя хотеть горячее, чтобы делать мне больно! Моя ударить тебя!
Ах да! Утеллена совершенно позабыла о его боязни огня. Очевидно, страх перед пламенем распространялся на все горячие предметы. Утеллена представила, как это глупое создание постоянно обжигается. Шрамы на его руках подтверждали ее предположение. В будущем лучше не упоминать ни о чем горячем, решила Утеллена. Она попробовала зайти с другой стороны.
— Тогда, может быть, принести тебе холодной воды из ручья? Если хочешь, я буду твоей рабыней… Меня зовут Утеллена. Можешь называть меня по имени, его не так уж трудно выговорить.
— Не говорить. Не хотеть. Твоя не идти за водой. Твоя остаться.
Тварь опустилась на четыре конечности и выскочила за дверь, похожая на черного волосатого паука. Утеллена видела, что дикарь остановился на краю утеса — всего в нескольких ярдах от входа. Он посмотрел вниз, изучая окружающий мир с высоты и не сомневаясь, что все здесь принадлежит ему. Затем вернулся в дом и поколотил Утеллену за то, что она осмелилась с ним заговорить. Она — обед, сказал дикарь. Обед не должен разговаривать. Обед должен хранить молчание и ожидать, когда его приготовят и употребят.
— Тогда твоя кричать, — весело сказал он. — Твоя кричать и кричать до неба. Последние люди, которых моя есть, кричать как птица-чайка, когда моя душить его. Моя надевать куски на палку и класть на огонь. Потом моя давать остыть и есть. Холодное мясо — хорошо. Моя любить холодное мясо, и редиску, и хрен.
В тот день Утеллене так и не удалось ничего добиться. Дикарь носился взад-вперед, а в полдень исчез и вернулся только после наступления темноты, принеся с собой оторванную человеческую руку. Утеллена решила, что он держит тело жертвы в прохладном месте — например, в какой-нибудь пещере или в пруду, и время от времени посещает свою кладовую. Утеллену дикарь пока что оставил в живых — то ли дожидаясь, пока она растолстеет, то ли желая, чтобы ее волосы стали еще длиннее. Утеллена наблюдала, как тварь пожирает руку — выкусывая кожу между пальцами и отгрызая ногти. К горлу подступала тошнота, однако каждый раз, когда дикарь бросал на Утеллену взгляд, она улыбалась ему. Дикарь ворчал или огрызался в ответ. Один раз он взял палку и ударил ее. Но Утеллена не давала запугать себя. Она по-прежнему пыталась наладить дружбу с пленившим ее существом.
— Мой сын — великий волшебник. Его зовут ИксонноксИ, и он станет следующим Королем магов. Если ты меня отпустишь, он вознаградит тебя. Подарит целое племя людей, которых ты сможешь держать в загоне, разводить, как скот, и поедать.
Само собой, Утеллена опять солгала. Она продолжала вести медоточивые речи, хотя более всего ей хотелось повыбивать твари все зубы.
— Если же ты меня не отпустишь, мой сын сожжет тебя огнем из глаз, превратит в пепел. Он сильнейший из магов и может достичь самых отдаленных уголков земли.
Дикарь озадаченно заморгал. Мысли медленно ворочались в маленьком мозгу, сокрытом под толстым черепом. Однако, в конце концов, он решил, что если далекий волшебник до сих пор не спалил его, то навряд ли это произойдет в будущем. Он плюнул на Утеллену и принялся царапать ее грязными ногтями, пока она не рявкнула: «Ты поплатишься за причиненное зло!» Тогда дикарь перестал мучить ее, но так и не отпустил на волю.
Видя, что угрозы возымели хоть какой-то эффект, Утеллена решила идти именно этим путем. Она пригрозила дикарю, что, если тот не освободит ее, волосы мертвых голов на потолке задушат его во сне. Он лишь рассмеялся… Тогда Утеллена вспомнила о своих ведьминских способностях и пообещала призвать съеденных им мертвецов, дабы те явились и убили его. Призраки и души несчастных жертв только и ожидают проклятия ведьмы, дабы вырваться из преисподней, уверяла Утеллена. И стоит ей сказать слово, как они примчатся сюда и разорвут своего убийцу на куски.
Не помогло. Дикарь не обращал внимания на угрозы, поскольку часто слышал их прежде. Отвергал он и ее предложения дружбы. Утеллена поняла: он держал многих других людей в подобных условиях и изучил все эти уловки. Очень быстро Утеллене стало ясно, что дикарь вовсе не ждет, пока она растолстеет или отрастит волосы подлиннее. Он просто сохраняет мясо свежим, пока не доест предыдущее тело. Потом она заменит несчастного в кладовой дикаря…
В конце концов, Утеллене удалось немного ослабить веревку на запястьях, и она больше не врезалась ей в кожу. Путы могли перекрыть артерии, и у нее отнялись бы руки. К счастью, этого не случилось.
Минула неделя. Драгоценные семь дней — когда времени итак было в обрез. Наконец Утеллена придумала план. Она сама была от него не в восторге, однако ничего иного в голову не приходило, а действовать следовало быстро.
Каждую ночь дикарь укладывался спать, обматывая волосы Утеллены вокруг головы. Должно быть, ему нравился их запах. В эту ночь, когда храп твари сотрясал воздух, Утеллена вынула из очага горящую головню, извиваясь всем телом, подползла ко входу и улеглась поперек дверного проема. Стены, сложенные из человеческих костей, не загорелись бы, так что Утеллена не стала даже пытаться тыкать в них головней. Вместо этого она постаралась поджечь волосы, заплетающие крышу.
Лежа на спине, Утеллена зажала мерцающую деревяшку между ступней и резко подкинула ее вверх. Головешка взвилась в воздух, ударилась об один из черепов, но не засела между ними — на что рассчитывала Утеллена. Вместо этого палка упала на ноги дикаря. Тот моментально вскочил, крича как резаный.
— ПОЖАР! — завопила Утеллена во всю силу легких. — ПОЖАР! ПОЖАР! ПОЖАР!
Не пытаясь разобраться в происходящем, тварь в панике ринулась к двери. Дикарь хотел сперва выбраться наружу, а уж потом смотреть что к чему. Когда он добрался до входа, Утеллена выгнула спину, приподняв туловище над полом. Дикарь споткнулся, упал и покатился к краю обрыва. Его ногти заскребли по земле… Тщетно. Крик разорвал ночную тьму: дикарь полетел вниз. И повис на волосах Утеллены, которые по-прежнему были обмотаны вокруг его головы и шеи. Волосы удержали дикаря от падения, но они же и придушили его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
