— А мертвец в нише? — спросил, вспомнив о нем, Тимоти. — Что случилось с ним?
— Чуть больше тысячи лет назад мы вышли поглядеть на ваш мир и проверить, сильно ли он изменился за миллион с четвертью лет, прошедших с тех пор, как мы сюда прибыли. Его убили стрелой, выпущенной из лука. Рана слишком глубока, чтобы вылечить ее с помощью психотехники. Мы поняли, что обитатели этой планеты уже обладают разумом, однако им предстоит развиваться на протяжении нескольких тысячелетий, прежде чем они окажутся способны войти с нами в контакт, мы вернулись в свои боксы и принялись ждать. Нам нужна была помощь, чтобы вызволить и починить этот звездолет.
— Выходит, если не считать этого краткого выхода на поверхность, вы провели на корабле в заточении больше миллиона лет?
Это было невозможно даже представить, и Тимоти невольно почувствовал слабость и страх.
— Не совсем так. Мы заморозили свои тела, но вовсе не свое сознание. Мы поддерживаем тесную духовную связь с мирами, из которых прибыли, с теми, кого мы любим. Наши супруги, наши родные и близкие, наши друзья — все они, разумеется, давным-давно умерли. Прожили отпущенные нам восемь тысяч лет и умерли. Но мы общаемся со своими потомками; род каждого из нас продолжается в одном из наших миров. Мы поочередно приглядываем за святилищами нашего корабля. Жизнь, знаешь ли, это нечто большее, чем наличие тела с возобновляющимся метаболизмом.
Разумеется, сам Тимоти именно так всегда и думал. Да он просто не выжил бы, если бы вздумал приравнивать жизнь к самодовольству и спеси мускулистого самца.
— Но сейчас мы уже можем выйти из боксов? Твои современники помогут нам?
— Нет, — резко возразил Тимоти, осознавая, насколько безжалостным покажется его ответ существу, находящемуся в боксе, проведшему в бессмысленном ожидании столь невообразимо долгое время.
— Объясни!
— Я единственный обладаю психотехническими возможностями, о которых вы говорите. — Тимоти рассказал о том, как появился на свет благодаря безумной идее о создании психотехнического оружия, о том, что расширение его телепатических способностей стало возможным лишь после того, как ему были сделаны инъекции крови инопланетян. — И сейчас я не сомневаюсь в том, что лишь мои латентные и ограниченные психотехнические способности позволили мне в ходе неожиданной химической реакции набрать такую мощь. Это не имеет никакого отношения к тому, как реагируют на такие инъекции представители моей расы, да и любой земной расы. Всем остальным это сулит лишь зависимость от наркотика, а затем — неминуемую смерть. Вам придется объяснить мне, как остановить процессы распада, как изготовить противоядие, способное уберечь моих соплеменников-наркоманов от гибели.
— Позволь просканировать твое сознание! Я прошу об этой чести только потому, что хочу получить доступ к первоосновам твоей расы, к ее биологическим первоосновам, с тем чтобы определить, какое именно влияние оказывает инъецируемая кровь наших братьев на ваш организм. Это проще, чем задавать бесчисленные вопросы и получать на них ответы, и скорее приведет к желаемым результатам. Но если ты не хочешь нарушать неприкосновенность своего сознания, я тебя пойму. Однако уверяю тебя, что просканирую лишь то, что имеет отношение к поставленной тобой проблеме.
Поскольку пришелец наверняка мог бы просканировать сознание Тимоти без его согласия и даже без его ведома, он решил, что причины хитрить у инопланетянина просто нет.
— Я согласен, — сказал Тимоти. Он ничего не почувствовал, когда незримые пальцы опустились в сокровищницу его познаний, хотя и подумал о том, какого сорта визуальную метафору придется изобрести пришельцу, чтобы прочесть мысли самого Тимоти. И как, интересно, выглядит визуальная метафора его подсознания? Его абсолютно не беспокоило то обстоятельство, что инопланетянин узнает сейчас всю историю его жизни. Тем не менее он испытал явное облегчение, когда голос произнес:
— Я удовлетворен.
— И что же вы нашли?
— Полная абстиненция, — ответил пришелец.
— Но это крайне мучительно! Утверждают, что закоренелого наркомана полная абстиненция может просто убить.
— Это лучший метод и в то же самое время самый надежный. Медикаментов, способных разрушить зависимость, не существует, потому что земные химические соединения не смогут обеспечить такого эффекта, а мы не разработали подобного “противоядия”, поскольку у нас не было для этого причины. ПБТ, как вы его называете, воздействует на красные шарики человеческой крови. И каждый соответствующий “шарик” плазмы наших собратьев “оседлывает” и “завоевывает” красный кровяной шарик землянина. Когда человек встанет на путь абстиненции, “оседланные” шарики постепенно будут удалены из организма в ходе нормального обновления крови. “Оседланные” шарики не остаются в организме и не размножаются.
— Так что, отрезав Братство от источника поставок, мы, в чисто теоретическом плане, решим проблему.
— Почему чисто в теоретическом? Решите фактически.
И пока пришелец продолжал уверять его в том, что дело обстоит именно так, Тимоти понял, что настал момент, которого он так боялся. Он решил первоочередную задачу и должен теперь позаботиться о собственном будущем, решить, каким же оно будет. Как ему жить в мире, чувствуя свое бесконечное превосходство надо всеми людьми вместе и каждым человеком в отдельности? Вне всякого сомнения, он обречен на абсолютное одиночество, ему нечего рассчитывать на дружбу даже с умнейшими людьми типа Леонарда Тагастера. Вся человеческая история доказывает, что люди испытывают презрение, сплошь и рядом перерастающее в лютую ненависть, ко всем, кто отличается от других, ко всем, кто не вписывается в рамки установленной (кем?) нормы, касается ли это покроя одежды, длины волос, манеры выражать свои мысли, политических убеждений или физической полноценности. Поэтому нетрудно представить, с какой силой возненавидят они сверхчеловека. Потому что в основе своей ненависть рядового человека ко всякому, кто от него отличается, можно объяснить крайне просто. Рядовой человек ненавидит любого, кто вступил в бой с пресловутыми ограничениями, авторитетами, традициями — кто вступил в бой с ними и одержал в этом бою победу. И человеку толпы наличие людей выдающихся внушает мысль о собственной незначительности, собственной ничтожности, собственной недостойности. Поэтому реакцией на поведение сверхчеловека, который не только не придерживается правил конформизма, но и может мановением руки их разрушить, станет ненависть слепая и беспощадная.
А раз так, то какая же задача изо всех, имеющихся на земле, окажется достойной того, чтобы сверхчеловек занялся ее разрешением? Если для психотехники нет ничего невозможного, то это значит, что для него не может найтись дела, по-настоящему интересного. А человеку для полноценной жизни необходима какая-то мотивация, какая-то цель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
