бёдер, рубашки нет, солнце светит на обнажённую грудь, влажную от пота. Он опускает топор и рубит бревно пополам. Тимур трёт челюсть и плечо, кровь из открытых ран растекается по его щеке.
— Иди возьми аптечку, — говорит мне Макс, направляясь к водительской стороне. — Тимуру нужна помощь.
— Да, профессиональная помощь, — ворчу я. — Он…
На языке вертится желание рассказать ему о той ночи в магазине и о вчерашнем сарае. Но я думаю, что не могу винить во всём Тимура. Лучше не поднимать этот вопрос.
— Вчера он угрожал этому парню пистолетом, — говорю вместо этого.
Тимур меня пугает.
Но Макс разворачивается и бросается обратно ко мне.
— У этого парня, — говорит он мне, — есть в городе клуб для групповухи с табло на стене, где каждая девушка оценивается по шкале от одного до десяти. Там записано не менее трёхсот имён всех тех, кого он и его друзья поимели за свою короткую жизнь.
Затем он указывает мне в лицо, а я немного отступаю назад, нахмурившись.
— Тебе чертовски повезло, что тебя нашёл Тимур, а не я, потому что я бы не стал ждать, пока ты уйдешь, прежде чем убить его.
Приподнимаю бровь, но больше не протестую.
— А теперь пошевеливайтесь, — говорит он.
Разворачивается и забирается в грузовик. После того как он уезжает, стою ещё минуту, прежде чем пойти в сарай и достать аптечку из шкафа. Он не хочет от меня помощи. Не больше, чем я хочу помочь ему.
Я до сих пор не верю, что он или Егор пытались меня уберечь. Хотя, если предположить, что то, что сказал Макс, правда, то их появление на самом деле было к лучшему.
Но нет.
Думаю, что Артём был прав в своей оценке.
Они территориальны. Это мог быть любой парень со своим двоюродным братом, и они бы разозлились и начали драку.
Подойдя к месту, где работает Тимур, я останавливаюсь, не желая смотреть ему в глаза. Протягиваю ему аптечку.
— У тебя идёт кровь.
Он некоторое время смотрит на меня, затем вытирает кровь плечом и берёт ещё одно бревно, игнорируя меня. Открываю коробку и достаю Неоспорин.
— Мазь не даст им воспалиться, — говорю, стараясь успокоить голос. — Нанеси на раны мазь.
Он останавливается, его нерешительный взгляд переходит от меня к тюбику в моей руке. Расслабляюсь, заставляя себя успокоиться. Сегодня я не хочу драться.
— Садись, — тихо говорю ему. — Пожалуйста.
Его глаза сужаются, он не двигается. Указываю на пень, смягчая голос почти до шёпота:
— Пожалуйста, сядь.
Он ждёт несколько секунд, глядя на меня, но затем… садится. Ставя коробку на место, достаю антибактериальную салфетку и подхожу к нему, избегая его взгляда, стоя над ним. Стираю кровь с его лица, аккуратно вытирая и царапины, но чувствую, как его глаза следят за каждым моим движением. Они следуют за мной, пока я наклоняюсь и ковыряю засохшую кровь, а затем снова поднимаюсь, чтобы снять крышку с мази.
Это не похоже на ту ночь, когда он хотел меня. Теперь он как будто боится меня. Он наблюдает за каждым моим неверным шагом. Я глотаю.
— Если держать их во влажном состоянии, они не будут чесаться и заживут быстрее, — говорю ему, нанося мазь на челюсть. — Мажь их регулярно, ладно?
Щедро покрываю рану по всей длине и моргаю, когда до меня доходит запах земли, дерева и влажного воздуха. Кажется, он всегда так пахнет. Он ничего не говорит, его грудь поднимается и опускается, дыхание слишком ровное и контролируемое, как будто каждый вздох — попытка сохранить спокойствие. Его кулаки сжаты и лежат на коленях, смотрю на него, наши глаза встречаются. Меня охватывает дрожь. Мне нравится, что он боится. Подхожу ближе со злостью, наношу гораздо больше мази, чем ему нужно.
— Ты ведь не стрелял в того парня вчера? — шучу я.
Всматриваюсь, но он всё так же молча смотрит на меня.
К моему удивлению, в его взгляде заметно веселье.
Моё сердце замирает, а внутри разливается тепло. Это не улыбка, но в его глазах есть что-то мягкое.
Примерно так же я чувствовала себя с ним прошлой ночью на несколько секунд.
Как будто могла погрузиться в кого-то другого.
Прочищаю горло и встаю.
— Хорошо, — говорю я, закрывая тюбик и передавая его ему. — Вот.
Он берёт его, ни разу не моргнув, продолжая смотреть на меня.
— Нанеси повторно перед сном, — добавляю я.
Но он не кивает и не делает ничего, чтобы подтвердить, что услышал меня, только продолжает таращиться.
— Обед! — внезапно раздаётся голос Егора.
Вздрагиваю, смотрю через двор и вижу, что он направляется к другому авто.
— Хочешь поехать со мной? — спрашивает Егор. — Я собираюсь купить чизбургеры.
Не уверена, обращается ли он ко мне или к своему брату, но снова смотрю на Тимура и замечаю, что он всё ещё смотрит на меня.
Не уверена, что стоит оставаться здесь наедине с ним.
Мне следует поехать с Егором.
— Иду, — произношу, не отводя взгляда от Тимура.
Его взгляд говорит мне, что я права.
Не стоит оставаться здесь наедине с ним.
Глава 21
Егор
Её рука резко взлетает вверх, сбивая фигуры с моей шахматной доски «Гарри Поттер», некоторые из них падают на пол.
От неожиданности вздрагиваю.
— Егор, вставай! — слышу крик своего отца по ту сторону двери моей спальни. Его шаги стихают, когда он спускается по лестнице.
Чёрт! Девушка, сидящая на мне, наклоняется, хватается за изголовье и начинает двигать бёдрами вверх-вниз. Давай же… Твёрдая плоть пульсирует от желания, но я не могу дойти до кульминации. Хватаю её за бёдра, насаживая всё быстрее и быстрее.
— Я горячая? — задыхается она.
— Ага.
— А мои сиськи? — спрашивает она, обнимая меня за шею и тыча своей грудью мне в лицо. — Они тебе больше нравятся?
Мне почти удаётся не закатить глаза, но на всякий случай я прикусываю её сосок. У неё действительно более привлекательная грудь, чем у Риты, но, по крайней мере, Рита знала, что такое прелюдия. Эта девушка пытается оседлать меня в шесть утра и ожидает, что я буду сразу готов. Это просто оскорбительно.
К счастью, мне удалось вызвать в памяти приятные воспоминания школьных времён, чтобы подготовиться.
Откинувшись назад, она нежно проводит руками по своему телу, нежно сжимая грудь, а её светлые волосы струятся вокруг неё. Затем она с силой ударяет рукой по стене рядом с кроватью, издавая сладострастный стон.
О, боже, если Алиса ещё не проснулась, то она обязательно это сделает в ближайшее время.
Отвожу
