его опрятную прическу и молодое лицо, он кажется воплощением придурка-защитника из супергеройской компашки.
— Ты? — спрашиваю, пытаясь скрыть улыбку.
Он вырывает у меня фотографию и хмурится.
— Я тогда был королём бала, понимаешь?
Был? Кажется, он всё ещё здесь.
Он хватает лопату и начинает засыпать землю обратно в яму, где стоит столб забора.
— У твоего дедушки дом в Крыму, — говорит он, когда я держу для него столб вертикально. — Мы ездили туда летом, напивались и развлекались…
Мы. Мой отец тоже?
Я почти не помню своего дедушку, так как он умер, когда мне было шесть лет. Но я знаю, что он развёлся со своей первой женой — матерью моего отца — когда моему отцу было около двенадцати лет, и выбрал в качестве второй жены другую. У неё уже был собственный сын — Макс.
— Мне было восемнадцать, когда я встретил Лизу, — продолжает мой дядя. — Боже, она была чертовски красива. Её семья работала на винограднике. Бедняки…
Он смотрит на меня.
— И, конечно, наши семьи не могли этого допустить.
Мне почти хочется рассмеяться, но не потому, что это смешно, а потому, что я понимаю. Впервые я осознаю, что мы с Максом — члены одной семьи, и он знает их так же хорошо, как и я.
— У неё не было купальника, — размышлял он. — Всё лето я помню, как она купалась в нижнем белье и майке, когда мы ходили на озеро. Её тело было таким красивым, а мокрая одежда так обтягивала его.
Представляю его, его гормоны и эмоции бурлят. Какой он, когда влюблён?
Он вздыхает.
— Это было сексуальнее любого бикини. Я никогда не хотел, чтобы это лето заканчивалось. Мы не могли оставаться в стороне друг от друга. Я полностью ушёл из-за неё.
Но сейчас её здесь нет.
— Однажды ночью твоя мать… — начинает он, но останавливается, избегая моего взгляда.
Его губы плотно сжаты.
— Твоя мать была восходящей звездой, а твои родители только начали встречаться, — объясняет он. — Она вывела Лизу и напоила её, а когда Лиза проснулась, она была в постели с другим мужчиной.
Наконец он смотрит на меня, прерывая свою работу.
— Ещё один человек, который не был мной.
Мать вывела её, напоила и…
— Мой отец, — говорю я, складывая кусочки воедино.
Макс кивает.
— Твой дедушка знал, что я не отпущу её, поэтому твои родители помогли избавиться от неё.
Долго и сильно моргаю. Не могу поверить, что я защищала их перед дядей.
Неудивительно, что он их ненавидит.
— Она чувствовала себя такой виноватой, думая, что занималась сексом с другим мужчиной, — продолжает Макс, ведя меня в конюшню, чтобы покормить лошадей. — Для семьи было проще простого убедить её, что наши отношения закончены, если только она не хотела, чтобы я узнал, что она сделала. «И эй, вот пятьдесят тысяч на покрытие расходов на переезд. Исчезни, малыш. Не звони ему».
— Ты никогда не пытался её найти?
— Я нашёл, — говорит он мне. — Нашёл её в какой-то квартире во Владивостоке.
Он на мгновение замолкает, натягивая перчатки.
— Она даже не пустила меня на порог, — продолжает он. — Не могла смотреть мне в глаза. Сказала, что больше не может меня видеть и не хочет, чтобы я звонил.
Он разрезает тюки сена, а я беру грабли и начинаю разбрасывать их по стойлу.
— Когда ты узнал, что с ней произошло на самом деле? — спрашиваю его. Некоторое время он молчит, а когда наконец заговаривает, его голос становится почти шёпотом.
— Примерно через неделю после того, как я покинул её квартиру, мне позвонила её сестра и сообщила, что она умерла.
— Умерла? — останавливаюсь я. — Самоубийство?
Он кивает и продолжает работать.
— Боже мой.
— И через шесть часов после этого я собрал сумку и больше не оглядывался назад, — говорит он мне, натянуто улыбаясь. — Я собирался в дорогу, планировал отправиться за границу, но добрался сюда и… не захотел больше отсюда уезжать.
Его взгляд смягчается, и то, что, как мне казалось, я знала, начинает таять, когда кусочки головоломки складываются воедино.
— Я переехал на эту землю с ветхим домом на колёсах и без водопровода. Теперь у меня есть дом, сервис, бизнес и сыновья. Для меня всё сложилось гораздо лучше, чем я заслуживал.
Почему он думает, что не заслуживает того, что имел? Это была не его вина. Он пытался её найти. Если они хотели добраться до неё, они доберутся. Мои родители. Вмешались бы они подобным образом, если бы я влюбилась в кого-то, кто не соответствует этому образу?
— Прости, — шепчу я. — Мне жаль, что они это сделали…
— Твои родители, Алиса, — говорит он, перебивая меня и глядя мне в глаза. — Это не твоя вина.
Хотя это и сложно понять, моя мать не сильно отличалась от Лизы. Она тоже была бедной, но у Лизы хотя бы была семья. Моя же мать была приёмным ребёнком, у неё никого не было. Как она могла не встать на сторону девушки?
Опускаю взгляд на талию Макса, на его татуировку сбоку, прикрытую футболкой. Но я помню слова: «Моя Элиза». Его Элиза…
— Нам нужно немного развлечься, — говорит он, поднимая настроение улыбкой. — Давайте завтра все пойдем на озеро.
Озеро? Не пруд?
— Давайте устроим немного отдыха с музыкой и пивом, — продолжает он. — И немного прыжков со скал.
Его взгляд на мгновение скользит по моему телу.
— У тебя ведь есть купальник, да?
Но вопрос звучит скорее как предупреждение, потому что он очень не хочет, чтобы я плавала в своей одежде, как вчера.
Или в нижнем белье, как Лиза.
Да, у меня есть… бикини. Ужас скручивает мой желудок. Обычно я беззаботно ношу всё, что покупает мой личный помощник, но думаю, что позабочусь об этом завтра. Почему у меня нет цельного купальника? Фу…
Следующие пару часов я словно демон, который постоянно находится в движении, от одной задачи к другой, радуюсь возможности отвлечься. Мы с Максом и Егором заканчиваем утренние дела: я готовлю завтрак, а Егор наводит порядок. Затем я помогаю им в сервисе, печатая ответы на электронные письма, которые диктует мой дядя, пока он работает.
Мы с Максом грузим на борт два велосипеда и привязываем их верёвками, прежде чем он снова надевает футболку и вытаскивает ключи из кармана. Знаю, что ему нужно отвезти их в город, передать транспортной компании и отправить по назначению. Но вдруг он останавливается и смотрит через моё плечо. Следую за его взглядом и вижу Тимура в другом конце сарая. Его джинсы свободно свисают с
