в него, когда заднее колесо мотоцикла отрывается от земли.
Что, мать вашу, с ними происходит? Как только мотоцикл снова приземляется, спрыгиваю и направляюсь к дому.
Однако Егор быстро следует за мной и снова хватает меня за запястье.
Я вырываюсь.
— Отпусти.
— Где вы были? — требует Макс, подходя к нам.
Но я продолжаю идти, натягивая фланелевую рубашку, чтобы прикрыться.
— Мне нужно в душ. Я не сделала ничего плохого.
Однако Макс не даёт мне пройти и сжимает моё плечо, требуя ответа.
— Мне нужно принять душ, — повторяю ему, медленно высвобождаясь из его хватки.
Он возвышается надо мной, и я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Что бы произошло, если бы мы тебя не нашли? — Егор внимательно смотрит на меня.
— Как ты думаешь, что бы случилось? Вы оба выглядели довольно близко, — отмечает он.
Затем он переводит взгляд на отца.
— Она была на озере с Кондратьевым.
— Я говорил тебе держаться подальше от местных мальчиков, — говорит мне Макс.
Качаю головой, крепко сжимая рюкзак в руках.
— Я пошла в поход, — объясняю с металлом в голосе. — Я его не приглашала. Он появился сам. Мы закончили?
Затем смотрю на Егора.
— Я имею в виду Тимура с оружием! — разворачиваюсь и снова иду к дому.
— Ты оставила винтовку на пляже! Ты оставила себя без защиты. — рычит на меня Егор.
— Как ты думаешь, что он собирался сделать? — спрашиваю, оборачиваясь. — Напасть на меня?
Челюсть Егора сжимается, не могу сдержать улыбку.
— Возможно, ему и не пришлось бы, — говорю ему, перекидывая рюкзак через плечо. — Он мне чем-то понравился.
Егор приближается, словно собираясь последовать за мной, но Макс поднимает руки и останавливает его, удерживая на месте. Я почти улыбаюсь. Мой дядя поворачивается, его терпение на исходе.
— Иди прими душ, — приказывает он мне.
Поворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице, слыша позади себя сердитый голос Егора.
— Ты здесь Соколова! — кричит он. — Если ты дашь этому гадёнышу хоть пальцем к тебе дотронуться, клянусь Богом, я позабочусь, чтобы ты не смогла сидеть на ней неделю.
Егор, спокойный, милый и счастливый Егор.
Какой сюрприз! Мудак.
Лошадь переступает ногами, пока я расчёсываю её шерсть. Это занятие приносит мне медитативное удовольствие, как приготовление пищи. Длинные, плавные штрихи. Мои наушники в ушах, но музыка не играет, потому что я забыла включить плейлист, когда час назад пришла в сарай.
Одной рукой я очищаю шерсть, а другой — следую за ней, уделяя девушке много внимания. Мне нравятся животные.
И Камчатка. Сегодня действительно был приятный день. Всё было не так уж плохо, когда появился тот парень. Конечно, он не самый приятный человек. Я не заблуждаюсь на его счёт. Он бы трахнул меня, похвастался и никогда бы больше не разговаривал со мной. Но…
Я не знаю.
Он шутил со мной, и я отвечал тем же. У меня не было иллюзий относительно его намерений. Мне не нужно было играть в игры или притворяться.
И какая-то часть меня хотела, чтобы всё было так просто. Чтобы не нужно было притворяться, чтобы сблизиться.
Да, меня соблазнили.
Я не могу произносить правильные слова или делать всё правильно, но, возможно, смогу быть нежной, милой и счастливой в постели. Возможно, я смогу испытать любовь там.
Мои глаза наполняются слезами, но я смахиваю их, расчёсывая гриву Шони. Они ненавидят меня, я ненавижу себя, и я ненавижу их.
Нет, я останавливаюсь и думаю: я не ненавижу их. Я просто понимаю, что потерпела неудачу. Не могу найти общий язык.
Выйдя из стойла, бросаю щётку на стол вместе с другими инструментами для ухода и направляюсь обратно через сервис к дому. Снимаю грязные резиновые сапоги, но не снимаю чёрную толстовку. Открываю дверь на кухню и захожу внутрь. День остывает, и я чувствую запах дождя в воздухе.
Когда захожу, слышу шипение.
— Этот чертов укол…
Поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, но бросаю быстрый взгляд. Тимура сажают за стол, его нос в крови, а отец пытается его оттереть. Тимур выхватывает тряпку из рук отца и подносит к носу. Его губы искривлены в рычании.
Артём Кондратьев сделал это с ним? Меня немного беспокоил дробовик Тимура, но я подозревала, что это было просто для вида. В конце концов, никакой полиции здесь не было.
Егор открывает и закрывает холодильник, доставая пакет со льдом, а я иду через кухню к лестнице.
— Давай ужинать, — говорит мне Макс, когда я прохожу мимо.
— Я не голодна.
— А мы да, — выдавливает он.
Останавливаюсь и поворачиваю голову. Они оба столпились вокруг Тимура, и я замечаю множество других царапин, грязи и крови на его челюсти, плече и бедре.
Меня пронзает чувство вины, но, вероятно, другой парень выглядит гораздо хуже, и я не просила Тимура делать это для меня.
— Это не моя проблема, — отвечаю, глядя на дядю. — Если тебе нужен слуга, найми его.
Он кивает мне в ответ.
— А поскольку я не буду делать то, что мне говорят, — добавляю я, — отправьте меня домой.
Мне здесь не место. Вот почему мне лучше быть одной. Мне не обязательно постоянно испытывать все эти чувства: смущение, стыд, вину… Если ты не выставляешь себя напоказ, тебе не будет больно.
Егор и Макс некоторое время стоят в молчании, а я не могу удержаться и смотрю на Тимура.
— Мне ничуть тебя не жаль, — говорю ему. — Ты получил по заслугам, потому что использовал меня как предлог, чтобы начать драку. Ты не защищал мою честь.
Он смотрит на меня.
— Как любой мужчина-троглодит, ты просто умираешь от желания во что-нибудь вляпаться. Ты получал удовольствие, — говорю я.
Он спрыгивает со стола, устремляя на меня взгляд, и делает несколько шагов вперёд, словно собирается наброситься на меня.
Но Макс наступает первым.
— Ты нас не знаешь, — заявляет он. — Ты приходишь сюда и проявляешь неуважение к моему дому.
— Я была здесь три дня, а вы запугивали меня, угрожали мне и издевались надо мной. Вы вели себя как хулиганы, — говорю им. — Разве не этого ты хотел? Чтобы я кричала? Дралась? Разве не это ты сказал?
— Я сказал, что тебе будет полезно провести здесь некоторое время, и я был прав! — говорит Макс, словно выстреливая в ответ. — Ты не имеешь ни малейшего представления о том, как работать в коллективе. Стать частью команды, семьи.
Он делает шаг вперёд, а я отступаю в гостиную, пока он сокращает расстояние между нами.
— Позволь мне научить тебя, девочка, — рычит он. — Ты ребёнок, а я взрослый. Делай, как тебе говорят,
