чем поставить тарелку обратно на стол перед собой и забрать остальные блины. Взяв сироп, он выливает его в свою стопку, не оставляя мне ни капли.
Это укол.
Егор откашливается, но я слышу смех. Макс вздыхает, берёт тарелку и ставит её передо мной. Подойдя к острову, он берёт ещё одну тарелку и вилкой берёт пару блинов с перегруженной тарелки Тимура.
— Вижу, вы уже встречались, — ворчит Макс.
Но никто не отвечает, и мальчики начинают есть.
— Выглядит неплохо, Алиса, — говорит Макс, пытаясь ослабить напряжение. — Черничные блины — единственное, что мы с твоим отцом…
— Мне всё равно, — выплевываю я и отодвигаю тарелку.
Все замолкают, а я встаю и беру яблоко из корзины с фруктами. Перекусив, я подхожу, чтобы наполнить бутылку водой из холодильника.
Знаю, что веду себя грубо.
На кухне ещё несколько мгновений тихо, но я слышу, как говорит Егор.
— Сегодня я заканчиваю работу над байком Кондратьева, — говорит он, вероятно, отцу. — Ребята приедут и я доставлю его в салон. Проверь его.
— Не занимай весь день, — говорит ему Макс уже резким тоном. — У нас есть ещё работа.
Его терпение, возникшее минуту назад, закончилось, и я знаю, что разозлила его.
Оглядываюсь и вижу, как он поворачивается к Тимуру и протыкает тарелку вилкой.
— И ты тоже не исчезай, — приказывает он старшему.
Все мужчины замолкают, торопясь доесть завтрак, и напряжение в комнате теперь сильнее грязи.
Я снова закручиваю крышку и собираюсь оставить им посуду, но когда поворачиваюсь, чтобы уйти, замечаю, что Тимур снова смотрит на меня. Вот только его глаза прикованы к моим ногам.
Я ношу рваные джинсовые шорты, не слишком короткие, и фланелевую рубашку, застёгнутую на все пуговицы до шеи.
Оглядываю стол и понимаю, что на мне надето больше одежды, чем на каждом из них. Макс и Тимур не носят рубашек, а у Егора футболка с вырезами по бокам, которые открывают взгляду его гладкую загорелую грудь.
Чёрные волосы Тимура и его загорелое лицом.
Подтянутые плечи и узкая талия Макса.
Вены на предплечьях Егора и…
Выпрямляюсь, сглатываю и, быстро развернувшись, выхожу из комнаты.
Мне нужно уйти отсюда как можно скорее.
Прибавляю газу и медленно поднимаю грузовик по подъездной дорожке, пока не достигаю вершины склона. Чувствую, как гравий под ногами становится все выше. Выключив двигатель, беру рабочие перчатки с пассажирского сиденья и, выпрыгнув из грузовика, натягиваю их.
— Ты найдешь дорогу, хорошо? — спрашивает Макс, приближаясь и открывая для меня заднюю дверь.
Киваю в ответ.
— Ребята помогли? — спрашивает он.
— Да.
Мы оба запрыгиваем в грузовик, чтобы начать разгружать сено.
После завтрака Макс попросил меня отвезти грузовик в город и забрать несколько тюков сена. Я с радостью согласилась, когда узнала, что могу поехать одна. Немного свежего воздуха, немного пространства — это было похоже на поход, и, кроме того, мне нужно было сходить в магазин. К счастью, здесь не было стеллажей с таблоидами, так что мне удалось избежать новостей из дома.
Из гаража доносится музыка и смех, и, оглянувшись, я вижу группу мотоциклов, припаркованных сбоку. Должно быть, это те друзья, о которых говорил Егор, когда говорил, что сегодня возьмёт байк. Несколько женщин, одетых в джинсы и летние топы, тусуются неподалеку, пока другие разговаривают в гараже. Я наблюдаю за ними, и они смеются и улыбаются. Как долго погода будет достаточно хорошей для катания? Кажется, здесь весело.
Мы с Максом выгружаем сено, берёмся за канаты и тащим каждый тюк в конюшню. Одна из девушек улыбается мне, когда я прохожу мимо.
Никто из них не пользуется макияжем, не делает модный маникюр и не носит стильную одежду, но им это и не нужно. Они красивы и одеты для байков, и на мгновение мне хочется стать одной из них.
Я несу тюк сена в сарай и направляюсь к стойлу. Интересно, Тимур пойдёт с ними?
Как он общается с друзьями, если не разговаривает? Есть ли у него друзья? Если он такой немой, то представьте, что бы вышло из его уст, если бы он заговорил!
Качаю головой, и в моей голове кружится любопытство по поводу того, что же произошло с ним в возрасте четырёх лет, что заставило его замолчать. Но я отгоняю эту мысль. У всех нас есть свои проблемы.
— Я хочу тебя услышать, — выдыхает кто-то, и я замедляюсь, приближаясь к звукам.
— Покажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделала, — шепчет она, и я почти роняю сено.
Её голос едва слышен, такой тихий, словно она висит на ниточке.
Откладываю сено и делаю шаг назад. Это мог быть кто угодно. Здесь сейчас много людей, и я не хочу смущаться. Медленно отступаю.
Но затем я слышу хрюканье, шорох сена и тихий крик. Останавливаюсь.
— Я заставлю тебя стонать, — говорит она ему. — Тебе это очень понравится.
Не знаю почему, но делаю мягкий шаг вперёд. Следуя за звуками в дальнее стойло в конце конюшни, добираюсь до двери с частично открытой верхней половиной и снова внимательно прислушиваюсь.
— Давай… — стонет она.
Глава 17
Алиса
Задерживаю дыхание и смотрю в дверную щель. Мои глаза наполняются образами кожи и рук, когда я вижу, как он запускает пальцы в её длинные чёрные волосы, а она становится на колени между его ног и начинает ласкать его…
На мгновение отвожу взгляд, чувствуя, как жар охватывает мои щеки. Но её тихое хныканье вновь приковывает мое внимание.
Её голова двигается вверх и вниз, а руки нежно скользят по его джинсам, сжимая ремень и спуская штаны ещё ниже, открывая мне вид на его бедра и изгиб его ягодиц. Не могу видеть её лица и не вижу, что она с ним делает, но я точно знаю что.
Поднимаю глаза вверх, осматривая его мускулы и кожу, которая снова блестит от пота. И прежде чем я успеваю увидеть его лицо, я уже знаю, кто это.
Тимур откинул голову назад, закрыл глаза и тяжело дышит, сжимая её волосы и заставляя её двигаться вверх и вниз. Мышцы его предплечий напрягаются, а волосы почти свисают ему на глаза. Но я наблюдаю за его лицом, забыв о женщине. Пот увлажняет кончики его волос, прилипая к коже, а губы периодически напрягаются, потому что…
Ему это нравится. Слышу её стоны, даже когда он у неё во рту, и он снова и снова притягивает её к себе, нахмурив брови.
И тут его глаза открываются.
Его голова снова наклоняется вперёд,
