впитала в себя все, что только могла и всего чего ей хотелось — любви и заботы. Если в начале Ходж проявлял к ней заботу и повышенный интерес, то после тяжёлого ранения был ослеплён дальнейшей местью и ему было плевать, как себя чувствует Хилл.
Кэтрин и Ходж приехали на выходные к Мэри. Бейкер ездил к ней чуть ли не каждый день, ведь когда доктор Джон не мог следить за его состоянием — это делала она. Но он почему-то упускал тот факт, что Хилл кормила его с ложечки, когда он только начинал приходить в себя, переодевала его, следила за его состоянием и даже под руку выводила посидеть на веранду, лишь бы ему стало хоть чуточку легче.
Хилл сидела в саду и любовалась падением листьев с деревьев; она любила эту красоту, когда с вишен облетали белоснежные лепестки при каждом дуновении ветра. Это было божественно красиво, ярко-зелёная трава и белые лепестки цветов вишни. Если бы она была художником, то точно хотела бы запечатлеть этот момент. Надо было идти готовить ужин и готовиться к приезду Ходжа, который уехал на собрание к своему отцу. Их дела были налажены, но ему и этого была мало.
Кэт приготовила вкусный ужин на двоих со свечами с бутылочкой шампанского и тихой душевной музыкой, чтобы просто насладиться моментом, улыбаясь друг другу и даже не разговаривая. Старушка Мэри уехала в город, чтобы навестить своих внуков, но к полуночи, люди Бейкера ее привезут домой.
Бейкер приехал к шести часам вечера и отказался от ужина; выпил кофе, закурил сигарету и спросил Кэтрин, какой подарок она бы хотела на день рождения. Надо же, в суете Кэт забыла о предстоящем дне рождении и даже сразу и не нашла ответа на его вопрос. Слишком сухо это прозвучало, слишком расстроена она была из-за неудавшегося ужина.
— Ходж, я совсем не знаю. — Она взглянула на сад и ветер, будто чувствуя ее настроение, сбросил с вишни белые лепестки. — Хочу картину этого сада, именно когда с вишен облетают белоснежные лепестки при каждом дуновении ветра.
— Кэтрин… — он выдохнул из себя будто весь воздух. — Пора взрослеть, сдалась тебе эта картина? Девушки просят у таких как я машины, виллы, бриллианты, а не вшивую картину, с которой нужно будет каждый день сдувать пыль.
— Ты не понял, Ходж, я хочу чтобы мне ее нарисовал ты.
— Я? — Он громко рассмеялся, стряхивая пепел в пепельницу. — Нет, Кэтрин, у меня совершенно нет времени на такие глупости.
О желании отметить день рождения наедине с Бейкером Кэтрин не рискнула спросить. Даже в свой день рождения она предоставила ему право решать, как лучше отпраздновать, чтобы его родители и окружение богатеньких не огорчились, что их не пригласили или обошли вниманием, а главное, чтобы ему нравилось и он смог снова заключить с кем-то сделку.
* * *
Кэтрин так и не дождалась празднования своего дня рождения. Купив себе билет на самолет, она направилась туда — где ее действительно ждали. Ходж совсем перестал обращать на нее внимание, ограничиваясь холодными приветствиями и вопросами: «Как дела?». Она устала ждать, когда черная полоса закончится и тот, кто, казалось бы, без памяти был в нее влюблен снова обратит на нее внимание.
— Я так скучал, малышка Кэт. — Доминик забрал тяжелую сумку и спрятал девушку в своих горячих объятиях. — Ну чего ты плачешь? Все будет хорошо, не нужно этого. — Он поцеловал ее в макушку и взял за руку, направляясь к своей машине.
На этот раз это была не Италия. Уоррен перебрался в Чехию и достаточно не плохо успел обжиться; собственный бизнес по изготовлению наручных часов, которые собирались в Швейцарии и никакого криминала.
Квартира была в центре города на последнем этаже: с балкона и лоджии можно увидеть весь город. Особенно красиво было ночью, когда огни окон жилых домов, фонари, которые освещают улицы, фары автомобилей, горят яркими красками электрических лампочек.
— Я приготовил ужин перед твоим приездом, ты голодная с дороги. — Доминик не торопил события; он прекрасно понимал, что Кэтрин нужно время.
Пару месяцев назад
Уоррен только перебрался в Чехию и все еще был вынужден помогать Бейкеру. Его порядком такая жизнь напрягала и он хотел оставить все темные дела в прошлом, начать что-то свое, а не пахать на кого-то. Пусть они были не только коллегами, но и друзьями, Доминик не мог упустить факт того, что после пулевого ранения Ходж перестал быть тем, кем когда-то являлся.
На этой почве, Доминик стал все сильнее переживать за Кэтрин, хоть и ругал себя за это, внушая себе, что это не его проблемы и дело.
Однажды вечером, Уоррен позвонил ей. Не вовремя — через минуту в груди, будто бы прошлись лезвием ножа. Не снять трубку она не смогла, и он услышал приглушенную музыку и заспанный, недовольный голос мужчины.
— Да, привет…
— Ты можешь сейчас говорить?
— Нет. Я тебе сама перезвоню.
Кэтрин не перезвонила. Ни в этот вечер, ни в следующий… Конечно, он всё понял. Не перезванивал и не доставал расспросами. Понимал, что она его любит и к нему не уйдет. Для этого он и уехал, но чувства свои побороть так и не смог. В конце неделе Хилл все-таки перезвонила, заливаясь горькими слезами от боли внутри за то, что не смогла удержать их отношения с Бейкером. Поэтому Доминик дал ей время, чтобы она сама решила чего ей хочется.
* * *
Плотно поужинав, они отправились гулять по центру. Доминик много рассказывал о достопримечательностях Чехии, прижимая девушку к себе. Глаза Кэтрин горели, ей удалось отвлечься от проблем, которые окружали ее долгие годы и окунуться во что-то большее, чем просто слова и безэмоциональное состояние.
Карлов мост был особенно красив после дождя. Кэтрин смотрела на воду и любовалась уходящим солнцем. Доминик аккуратно взял ее за руку и притянул ближе к себе, любуясь ее зелёными глазами.
— Как же я влюблен в тебя, Кэтрин.
Девушка подарила ему самую искреннюю улыбку и нежно обняла в ответ. Он поднял ее за подбородок и оставил сладкий поцелуй на губах:
— Я буду тебя беречь.
Однажды кто-то окажется достаточно терпеливым, чтобы понять тебя. Он потратит столько времени, сколько потребуется, чтобы узнать тебя, и дождется, когда ты откроешь для него свое сердце. Он поймет, как нелегко тебе быть уязвимой и впустить другого человека в свою жизнь.
Комментарий к Ирония судьбы. 1 вариант
Слов нет, слов нет.
Давай навсегда?
