- Жалую тебе этот венец,сэр рыцарь,как награду,предназначенную доблестному победителю на сегодняшнем турнире. - Тут она замолкла на несколько секунд, но потом прибавила с твёрдостью: - И никогда венец рыцарства не был возложен на более достойное чело.
Рыцарь склонил голову и поцеловал руку прекрасной королевы, вручившей ему награду за храбрость, потом внезапно пошатнулся и упал у её ног.
Последовало всеобщее смятение.Седрик, онемевший от изумления при внезапном появлении своего изгнанного сына,бросился было вперёд, словно желая разлучить его с Ровеной. Но маршалы успели предупредить его: угадав причину обморока Айвенго, они поспешили расстегнуть его панцирь и увидели, что у него в боку зияет рана, нанесённая ударом копья.
Глава XIII
«Пусть каждый,кто искусством знаменит,
Ко мне приблизится, - сказал Атрид, -
Пускай ко мне героя подойдут,
Которым строгий ваш не страшен суд,
И тучного быка получит тот,
Кто всех стрелков уменьем превзойдёт».
«Илиада»
Как только было произнесено имя Айвенго, оно стало передаваться из уст в уста со всею быстротой, какую могло сообщить усердие одних и любопытство других.Очень скоро оно достигло слуха принца Джона,лицо его омрачилось,когда он услышал эту новость,затем,оглянувшись вокруг, сказал с пренебрежительным видом:
- Что вы думаете, господа, а в особенности вы, сэр приор, о рассуждениях учёных относительно не зависящих от нас симпатий и антипатий? Недаром я сразу почувствовал неприязнь к этому молодцу, хотя и не подозревал, что под его доспехами скрывается любимчик моего брата.
- Фрон де Беф, пожалуй, должен будет возвратить своё поместье Айвенго, - сказал де Браси,который,с честью выполнил свои обязанности на турнире, успел снять щит и шлем и присоединился к свите принца.
- Да,- молвил Вальдемар Фиц-Урс,- этот воин, вероятно, потребует обратно замок и поместье, пожалованные ему Ричардом, а потом благодаря великодушию вашего высочества перешедшие во владение Фрон де Бефа.
- Фрон де Беф,- возразил принц Джон,- скорее способен поглотить ещё три таких поместья,как поместье Айвенго, чем вернуть обратно хоть одно. Впрочем, я полагаю, что никто из вас не станет отрицать моего права раздавать ленные поместья тем верным слугам, которые сомкнулись вокруг меня и готовы нести воинскую службу не так,как те бродяги, которые скитаются по чужим странам и не способны ни охранять отечество, ни показать нам свою преданность.
Окружающие были лично заинтересованы в этом вопросе, и потому никто и не подумал оспаривать мнимые права принца.
- Щедрый принц! Вот истинно благородный властелин: он принимает на себя труд вознаграждать своих преданных сторонников!
Таковы были слова,раздавшиеся среди приближённых принца: каждый из них сам надеялся поживиться за счёт любимцев и сторонников короля Ричарда, а многие уже преуспели в этом.
Аббат Эймер присоединился к общему мнению, заметив только, что «благословенный Иерусалим» нельзя, собственно, причислять к чужим странам, ибо он есть наш общий отец, отец всех христиан.
- Однако я не вижу,-продолжал аббат,- какое отношение имеет рыцарь Айвенго к Иерусалиму? Насколько мне известно, крестоносцы под начальством Ричарда не бывали дальше Аскалона, который, как всем ведомо, есть город филистимлян и не может пользоваться привилегиями священного города.
Вальдемар, ходивший из любопытства взглянуть на Айвенго, воротился в ложу принца.
- Этот храбрец,- сказал он,- вряд ли наделает много хлопот вашему высочеству, а Фрон де Беф может спокойно владеть своими поместьями: рыцарь очень серьёзно ранен.
- Какова бы ни была его судьба, он всё-таки победитель нынешнего дня, - сказал принц Джон,- и,будь он самым опасным из наших врагов или самым верным из друзей нашего брата- что почти одно и тоже,- следует залечить его раны: наш собственный врач подаст ему помощь.
При этих словах коварная улыбка появилась на губах принца. Вальдемар поспешил ответить,что Айвенго уже унесён с ристалища и находится на попечении друзей.
- Мне было грустно смотреть,- продолжал он,- на печаль королевы любви и красоты: ей предстояло царствовать всего один день, да и тот по милости этого происшествия превратился в день скорби.Я вообще не такой человек,чтобы женская печаль могла меня растрогать,но эта леди Ровена с таким достоинством сдерживала свою скорбь, что о ней можно было догадываться лишь по её стиснутым рукам и сухим глазам, смотревшим на бездыханное тело у её ног.
- Кто эта леди Ровена, о которой столько говорят?- спросил принц Джон.
- Она богатейшая наследница знатного саксонского рода,- отвечал аббат Эймер,- роза красоты и бесценная жемчужина, прекраснейшая из тысячи, зерно ладана, благовонная мирра.
- Мы утешим её скорбь,-сказал принц Джон,- и заодно улучшим её род, выдав замуж за норманна.Она, должно быть, несовершеннолетняя, а следовательно, мы имеем королевское право располагать её рукой.Что ты на это скажешь,де Браси? Не желаешь ли получить землю и доходы, сочетавшись браком с саксонкой, по примеру соратников Завоевателя?
- Если земли окажутся мне по вкусу, невеста мне наверняка понравится, и я буду крайне признателен вашему высочеству за это доброе дело, - отвечал де Браси. - Оно с избытком покроет все обещания, данные вашему верному слуге и вассалу.
- Мы этого не забудем,-сказал принц Джон.-А чтобы не терять даром времени, вели нашему сенешалю распорядиться, чтобы на сегодняшнем вечернем пиру была эта леди Ровена.Пригласите также и того мужлана- её опекуна,да и саксонского быка, которого Чёрный Рыцарь свалил нынче на турнире. Де Бигот,- продолжал принц, обращаясь к своему сенешалю, - постарайся передать им наше вторичное приглашение в такой учтивой форме, чтобы польстить их саксонской гордости и лишить их возможности отказать нам ещё раз. Хотя, клянусь костями Бекета, оказывать им любезность- всё равно что метать бисер перед свиньями!
Сказав это, принц Джон собрался уже подать сигнал к отбытию с ристалища, когда ему вручили маленькую записку.
- Откуда?- спросил принц, оглянувшись на подателя.
- Из-за границы, государь,но не знаю откуда,- отвечал слуга,- это письмо привёз сюда француз, который говорит, что скакал день и ночь, чтобы вручить его вашему высочеству.
Принц Джон внимательно посмотрел на адрес, потом на печать, скреплявшую шёлковую нить, которой была обмотана свёрнутая записка: на печати были изображены три лилии. Принц с явным волнением развернул письмо и, когда прочёл его, встревожился ещё сильнее. Записка гласила:
