об исцелении.
Но и столь жесткая позиция, которая кажется лишенной смысла даже друзьям Штернбергов, для Брайана означает поворот к Богу. Несмотря на муки, вынести которые способен не каждый, Брайан крепко держится за веру в любящего благого Бога. На небесах Брайан вновь обретет уверенную поступь. Походка его будет так же легка, как у Иова, Аввакума или Иеремии, которые пережили самое худшее и сохранили веру.
Боль Джони в основном эмоциональная — это боль потери. Но ее жизнь представляет собой триумф благодати и радости. Да, она боролась с Богом. Но не отвернулась от Него. Джони возродилась к жизни и обрела такую духовную глубину и зрелость, что теперь способна ободрить и вдохновить миллионы людей. Не буду утверждать, что любой больной человек может повторить путь Джони Эриксон–Тада. Это невозможно. Дары и таланты Джони уникальны и свойственны только ей. Однако тем, как она ими распорядилась, Джони показала: в страдании есть благородство и достоинство.
В первое время после травмы Джони получала много писем, в которых люди побуждали ее молиться об исцелении. Кто–то упрекал ее в недостатке веры. Но Джони, конечно же, молилась об исцелении. Летом 1972 года после молитвы за исцеление в узком кругу — присутствовало всего человек пятнадцать — Джони была твердо уверена, что ее спинной мозг в ближайшее время чудесным образом восстановится. Она позвонила друзьям и сказала им: «Скоро я постучу в вашу дверь. Бог исцелит меня, й я снова буду ходить».
Но чуда не произошло. В своих книгах Джони объясняет, как она пришла к непростому выводу о том, что физического исцеления не произойдет. Сейчас Джони называет произошедший с ней несчастный случай «блистательным вторжением». Она уверяет, что это было лучшее, что произошло в ее жизни. Бог привлек внимание и помыслы Джони к Себе. Если бы не трагедия, то она, скорее всего, стала бы типичной американкой среднего класса: комфортная жизнь без особой цели и парочка разводов.
Травма перевернула все. Со временем Божья благодать столь явно вошла в жизни Джони, что эта женщина стала живым символом того, как в страданиях утверждается вера. Сегодня одно упоминание ее имени способно пресечь пустые споры о вере. Неужели исцеления не получают лишь те, кому не хватает веры? А как же Джони Эриксон–Тада? Более того, жизнь Джони — яркий пример того, как Бог превращает страдание в благодать. Страдание преображается. Джони стала известна как писательница, актриса, певица и художница. Но это еще не все. Она решила посвятить себя служению тем людям, которых глубоко, по–настоящему понимает, — инвалидам. Сейчас Джони возглавляет благотворительную организацию «Джони и ее друзья», которая финансирует проведение семинаров и конференций, а также проекты по оказанию помощи инвалидам.
Мечта Джони — растормошить церкви, показать им необходимость заботы об инвалидах, напомнить, что христиане должны играть в обществе роль исцеляющей силы. Такие ее выступления собирают не столь много народа: всем интересно послушать историю жизни человека, личное свидетельство, а не лекцию о том, как помогать беспомощным больным. Но Джони продолжает ободрять и поддерживать инвалидов и просвещать здоровых.
Благодарение Господу, что лишь немногим из нас доводится пережить то, что выпало на долю Брайана и Джони. Но их жизни — подтверждение слов, написанных в Евангелии от Иоанна: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божьи» (Ин 9:3). Эти двое парализованных — один из Сиэтла, другая из Балтимора — являют на себе дела Божьи сегодня.
Глава 11
Другие истории
Страдальцы движут мир вперед.
Лев Толстой[20]
В своей книге «Созидательное страдание» швейцарский врач и психолог Поль Турнье вспоминает, как он удивился, прочитав статью под названием: «Миром движут сироты». Статья была опубликована в серьезном медицинском журнале. Автор изучил жизнь трехсот великих людей, оставивших в истории глубокий след. В списке знаменитостей были Александр Македонский, Юлий Цезарь, Робеспьер, Джордж Вашингтон, Наполеон, королева Виктория, президент Израиля Голда Мейер, Гитлер, Ленин, Сталин, Фидель Кастро. Автор попытался понять, есть ли у них что–то общее. Оказалось, что все они выросли в неполных семьях. Но сиротство не всегда означает буквальное отсутствие родителей. Оно бывает психологическим: порой живые родители жестко отталкивают своих детей.
«Мы, — пишет Турнье, — рассуждаем о том, как важно, чтобы у ребенка были и отец, и мать. Мы читаем лекции о том, как важно, чтобы оба родителя, гармонично дополняя друг друга, участвовали в его воспитании. И вдруг обнаруживается, что самые влиятельные люди в истории были лишены родительского участия!»
Поль Турнье и сам рос сиротой. Но по–настоящему он задумался о сиротстве уже в преклонном возрасте, когда потерял жену — он словно осиротел вторично. До этого каждый свой успех, каждую трагедию он классифицировал как добро или как зло. Но после смерти жены он увидел, что обстоятельства — удачи и неудачи — сами по себе нейтральны. Это события. Позитивный или негативный оттенок они обретают в зависимости от того, как человек к ним относится. Вещи и события — категории вненравственные. Добро и зло заключены в людях — участниках событий.
Это открытие изменило медицинские воззрения Турнье и привело к возникновению концепции «цельной личности». «Мы редко имеем возможность управлять событиями, — говорит он, — но от нас (и от тех, кто нам помогает) зависит то, как мы отнесемся к происходящему. Страдание само по себе не несет пользы, но оно мобилизует на борьбу. Поэтому крайне важно, как человек ведет себя в страдании. Как отнестись к переменам в жизни, какой выбор сделать — это проверка для каждого из нас. Вот передо мной человек — больной или переживший трагедию. Он открывает мне душу. Как он отнесется к удару судьбы?
Как себя поведет? Сможет ли встретить беду с открытым забралом, творчески переосмыслить ситуацию? Сможет ли настроиться на позитив, что приведет к личностному росту? Или реакция будет негативной и развитие моего посетителя затормозится? Своевременно оказанная помощь способна изменить ход жизни этого человека».
В своей медицинской практике Турнье ежедневно встречался со страдающими людьми. Он видел, что страдание далеко не всегда ведет к личностному росту — не так уж и редко оно ломает человека. Поэтому Турнье отошел от традиционного врачебного подхода — постановки диагноза и последующего лечения. Он стал обращать пристальное внимание на психологические и духовные нужды пациентов. Он увидел свое призвание в том, чтобы обучать людей тому, как превратить боль в целительную силу.
Турнье
