5-го мая после полудня, группа «Бартош» заняла главное убежище пражской противовоздушной полиции в Бартоломейской улице. Оно было сравнительно хорошо оснащено средствами связи со всеми объединенными частями в Праге, а также связь с радиостанцией, т. к. группа «Бартош» немедленно старалась включиться в ход боев. В послеобеденное время командование «Бартош» вошло в подчинение ЧНС, но сотрудничество обеих частей оставалось весьма ограниченным до тех пор, пока 7-го мая ЧНС не перебрался по соседству со своим военным командованием в Бартоломейскую улицу.
В 12.00 часов после приказа К. Г. Франка вооруженным силам СС подавить восстание, они открыли огонь. Одновременно с этим повстанцы атаковали здание радиовещания.
Обезоруженное население Праги в ответ на атаку частей СС установило баррикады. В течение всех последовавших дней, вплоть до 8-го мая, Прага из мирного города, находящегося глубоко в тылу военных событий, превратилась в очаг прежней ненависти и эмоционального возбуждения.
Вмешательство органов СС было кратковременным. Сосредоточенное в нескольких районах Праги, оно не имело большого успеха и СС вынуждены были призвать подкрепление из окрестных районов.
С 15.00 часов К. Г. Франк старался успокоить жителей Праги извещением по радио,[134] об установлении нового временного правительства Протектората и подготовки их к атаке на Прагу со стороны ее окрестностей. Так как
Прага перестала быть проходным городом из-за установки баррикад, в различных местах оставались застигнутыми врасплох немецкие части, которым ничего не оставалось, как воевать или капитулировать.
В тот же день ночью пражское радиовещание сообщило о переговорах уполномоченных ЧНС с ген. Власовым. Это было первое публичное упоминание о том, что на арену действий вступает третья сила, о которой до того времени не знали ни ЧНС, ни население Праги. Точная же действительность является несколько иной. С ген. Власовым никто не вел переговоров. О том, когда и как переговоры проходили, будет описано после настоящего вступительного слова относительно создавшегося положения. Еще перед тем, как это сообщение было передано по радио, на завод «Валтровка» в районе Праги Йинони- це, прибыл к вечеру разведывательный взвод 2-го полка в качестве передового отряда 1-й дивизии РОА ген. Буняченко. В фойе Вальтеровского завода, незадолго до этого разрушенного взрывом фауст-патрона, его приветствовал чешский офицер авиации, осведомленный о прибытии 1-й дивизии в Прагу. Как вытекает из дальнейшего, контакт ЧНС с военным командованием во время Пражского майского восстания и со всем тем, что этому предшествовало, действовал неисправно. По-видимому, единственным сотрудником ЧНС, который знал о возможности боевых действий 1-й дивизии РОА в Праге, был Франтишек Швар- ценберг. Он был уведомлен об этом по телефону из Лан г-жой Радловой, дочерью президента Гахи, 2-го или 3-го мая, т. е. еще до того, как ЧНС публично выступил перед общественностью.[135]
Недостаток оружия был самым тяжелым бременем на повстанцах. Согласно договоренности между президентом в эмиграции д-ром Э. Бенешем и ЧНС предполагалось сбросить оружие для повстанцев с самолетов, которые должны были подняться с аэродрома в Бари, в южной Италии. В течение двух ночей ожидалось их появление, а для сбрасывания были назначены район Карловой площади, обозначенной повстанцами двумя белыми крестами из больничных простынь, и два других места в районе Праги. Однако никто этого оружия не дождался. Позднее президент Бенеш объяснил д-ру О. Махотке, что Прагу должна была освободить Красная Армия с тем, чтобы чешское население считало бы себя благодарным и тем самым с большей готовностью приняло бы коммунизм.
Если этот замысел невозможно доказать Советам письменным материалом, то фактом остается, что под нажимом Сталина Черчилл отменил эту поставку оружия.[136]
Насколько эффективной была бы поставка этого оружия является весьма спорным вопросом. Самолеты С-54, которые должны были доставить оружие, летели бы над Альпами с грузом около 2.500 килограмм. Было приготовлено 24 самолета, оружие предполагалось сбрасывать ночью, но не тяжелые орудия, в которых повстанцы нуждались больше всего.
Когда это гипотетическое предложение об авиапереправке и снабжении с воздуха я предъявил американским специалистам, их ответ был «катастрофа» («дизастер»). Отдельные мешки с оружием и боеприпасами рассеялись бы по эллипсу, длиной приблизительно в 15 миль, т. е. 24 километра. В истории второй мировой войны, снабжение воюющих частей с воздуха носило всегда ограниченный успех, даже при гораздо более благоприятных условиях, чем в Праге. Два белых креста на Карловой площади для точного сбрасывания оружия, наверное, помогли бы так же мало, как включение в последние дни военного командования в пражское восстание.
Наступление танковых частей СС готовилось на Прагу. Единственной силой, которая могла бы ее спасти, раз недостаточно подготовленное восстание уже вспыхнуло, было не легкое оружие в ограниченном количестве, а помощь военных частей.
Положение Красной Армии в то время известно. Когда вспыхнуло восстание, она оперировала на севере, все еще на территории Германии, а на востоке — на территории Моравии. Американцы стояли в западной Чехии и не продвигались. От уничтожения и необозримого массового убийства, Прагу могла спасти, как в классической трагедии, только «дэус экс машина». А этим могла быть только лишь 1-я дивизия РОА, так как никто иной не стоял готовым к действиям за кулисами кровавой исторической сцены.
СУХОМАСТЫ
4-го мая 1-я дивизия дошла до района селения Сухомасты. О том, как она следовала, у нас имеются лишь неполные сведения. Для перемещения необходимо было несколько походных маршей. Нам известно, что в этот день части РОЛ были в Здицах по фотографии на которой снят ген. Власов делавший смотр проходящей велосипедной части и в тот же день, после полудня в г. Бероун. Контакты с военным командованием продолжались. Известно точно, что бои происходили в городах Лапы и Кладно, что подтверждается документами командования группы «Бартош». Это командование послало 6-го мая, в 5.30 час., радиосообщение ген. Фишеру в Кладно следующего содержания: «Необходимо, чтобы вы вместе с власовцами находящимися у вас, как можно скорее двигались с запада к Праге».[137] В это время 1-я дивизия не была ни в Кладно, ни в Ланах. Радиотелеграмма является лишь одним из сообщений, подтверждающим непрерывную связь между 1-й дивизией и военным командованием в последние апрельские дни в районе с. Ловосице.
Из размещения частей в районе Сухомасты видно, что он не был лишь остановкой в ходе движения РОА. Ген. Буняченко определенно преследовал несколько целей. Согласно приказу армейской группы «Центр» он был обязанным перейти в район г. Брно. В целях безопасности и ради спасения дивизии он стремился как можно дальше пройти на запад, в направлении предполагаемого продвижения американской армии. Важную роль в его решениях должны были играть также контакты с чешским военным командованием. Первостепенным же заданием дивизии было соединение с частями РОА в Южной Чехии. Это было прямым приказом ген. Власова и лишь в случае крайней необходимости он дал разрешение на интервенцию в Праге.
Положение на всех участках фронта настолько ухудшилось, что для всех стало очевидным, — окончание войны является вопросом лишь нескольких дней, а на введение дивизии в действия на восточном фронте, за исключением маршала Шернера, фактически никто уже не рассчитывал.
Решения ген. Буняченко были также обусловлены тем, что немецкие военные круги уже знали или предполагали о наступающем конце войны и о политическом упорядочении Европы. Повсеместно догадывались, что на конференциях в Тегеране и Ялте, сферы интересов были разделены таким образом, что Австрия будет занята западными союзниками, Чехословакия восточными, а Германия будет разделена. Между тем, однако Красная Ар- ми я заняла Вену и продвигалась дальше на запад, а на другой стороне американская армия перешла границы Чехословакии и приближалась к г. Пильзень. Исходя из этого, можно было судить, что согласно соглашению Австрия будет занята с востока, а Чехословакия с запада, или что Красная Армия займет Австрию вопреки соглашения, а американская армия вступит в Чехословакию как контрмера. Непредвиденное маневрирование союзных армий, казалось, оправдывало немецкую пропаганду, которая подчеркивала наличие разногласий в «неестественном» союзе запада с востоком и предсказывала, что он должен распасться. Буняченко был убежден, что Чехия, хотя бы на первоначальное время, будет занята с запада. О том, что в чешском подполье стоят друг против друга коммунисты и правые силы, он знал, потому что с одной из них он был в контакте. Он также знал, что для насильственного захвата ни у одних, ни у других нет достаточно возможностей. Из таких рассуждений исходило его решение встать на сторону консервативных военных кругов.
