экстремальную ситуацию, он начинает думать, что если на сей раз его пронесет, то далее он сделает всё возможное и невозможное, чтобы такое не повторилось. Однако всё быстро забывается, и ошибки повторяются. А остановиться и подумать о них некогда и неохота. Кажется, что всё и вся знаешь и что тебя злой рок судьбы обойдет… Правда, попав в неволю, человек трезвеет. Но поздно… это к тому, что в тюрьме Тота впервые подумал, если бы он тогда, в конце 1991 года, в Москву не уехал, то, ему кажется, всё было бы по-другому. Хотя…
Полтора года провел Болотаев в Грозном. За это время он два раза был в Москве, в командировке, когда вызвали на собеседование в Главк и через неделю, когда утверждали в должности замдиректора.
Эти командировки были по высшему разряду – в аэропорту встречала машина, шикарная ведомственная гостиница, служебные кабинеты и через день вновь отвозят в аэропорт. Это как бы жизнь элиты, и Болотаев даже не мог ощутить атмосферу столицы. И вот он вновь оказался в Москве уже в качестве иногороднего безработного, которому надо встать в милиции на учет, а то и шагу не ступить без регистрации, хотя бы временной. Жизнь в стране и в Москве стала тяжелой. Даже по внешнему виду столица огромной державы резко изменилась: всюду, в самом центре, грязь, мусор, люди мрачные, злые. В магазинах – пустые прилавки. Кризис. Инфляция. Преступность.
У Болотаева особых вариантов и не было. На время он остановился в общежитии у своего товарища – чеченца. Здесь в неделю пару раз собирались земляки и порою со спиртным. И вот один раз «поляну накрывал» некий Мафиозо. Понятно, что Мафиозо – это не имя, а кличка. Мафиозо – «вечный» студент, и непонятно, где он учится, на каком курсе учится, учится ли вообще или закончил учебу. Этот Мафиозо очень известная фигура в студенческом городке. Спортсмен, когда-то выиграл первенство Москвы по борьбе, сломанные уши. Теперь он пьет, курит, играет в карты, казино, дискотеки. Ну и в спортзале иногда появляется. Каждые полгода меняет машины. Он, как тогда говорили, фарцовщик. Все или почти все иностранные студенты и аспиранты были под его контролем или «крышей». В общем, Мафиозо был уже немолод, где-то ровесник Болотаева, и Тота с искренним побуждением иногда говорил Мафиозо:
– Не трать время зря. Раз приехал учиться – учись. Вот видишь, я уже кандидат наук.
– Ну и что? И что дала тебе твоя диссертация?.. А сюда посмотри. – Он демонстрировал Тоте не только пачки рублей, но и доллары, которые Болотаев лишь у него и видел.
Пути Тоты и Мафиозо пересекались очень редко, но метко. Это случалось только на дискотеках, вечеринках, концертах, и понятное дело, что Тота всегда на высоте и девочки к нему «липнут». Словом, Мафиозо завидовал и недолюбливал Болотаева. А Тота в свою очередь свысока смотрел на «вечного студента» и спекулянта.
И вот так получилось, что после долгого времени они встретились. Мафиозо угощает. В магазинах шаром покати, а тут стол ломится от яств, и Тота впервые увидел и попробовал чудо-напиток виски.
– Ну как там, в Грозном? Как в Чечне? – всё интересовался Мафиозо у Болотаева. – Говорят, и тебя революция не пощадила, в Москву бежал.
Это было сказано в шутку. Все засмеялись, и Тота смеялся вместе со всеми. Потом Мафиозо говорил об искусстве и о матери Тоты как артистки и Болотаева назвал наш «балерин», что уже подвыпившему Тоте было даже приятно слушать, но вскоре он вырубился, уснул и вроде вечеринка славно прошла.
Однако через пару дней играли в футбол, и Тота не так сыграл, и один из земляков на всё поле:
– Слушай, ты, балерин, сын артистки, это тебе не балет, а футбол!
Для чеченца это было страшное публичное оскорбление, после чего Болотаев должен был бы с кулаками отстаивать свою честь, а главное, честь матери. Однако он это сделать не смог. Он просто опустил голову и, никому более слова не говоря, как побитая собака, покинул спортзал, ибо он был действительно дважды побит в Грозном и это сказалось на его психике: произошел какой-то глубинный надлом и, более того, вот этот некий внутренний стержень, который должен держать грацию и стать танцора, искривился, и он даже не хочет и не может более танцевать – душа не поет, тело не пляшет.
И Тота понимает, что его изначально унизили и оскорбили не в спортзале, а Мафиозо в комнате общежития. Более в этой комнате жить Тота не захотел. В тот же вечер он стал искать себе в аренду жилье и временно поселился в гостинице, где всё очень дорого. Он стал избегать встреч с земляками из Финакадемии. Однако он понимал, что, даже не видя их, он отныне сам с собой жить в ладу не сможет. По ночам не спалось, мучили мысли, как заставить Мафиозо извиниться, а это возможно лишь физической победой, а на это сил и решимости нет.
Вот так обернулась жизнь. Катастрофа в стране, кризис в душе, пустые карманы. И тут неожиданно Болотаев встречает своего научного руководителя Никифорова.
– На кафедре плохо, – сообщает он. – Инфляция всё обесценила, прежде всего науку. Преподаватели увольняются. А ты, раз уж вернулся и кандидат наук, давай к нам старшим научным сотрудником. А там доцент, докторантура, глядишь, и жизнь наладится, не всегда же будет так плохо.
– А как на такую зарплату жить, Николай Васильевич? – всё-таки поинтересовался Тота.
– Ну, как все. Как-то будешь крутиться… Зато ты получишь бесплатно отличную комнату, уже в преподавательском общежитии. Встанешь в очередь на жилье, когда-нибудь да получишь. А сейчас – постоянная московская прописка, а это уже немало.
Вот так, словно по волшебству, жизнь Болотаева в один день наладилась. И он понял, что его уровень, по его мнению, гораздо выше, чем уровень какого-то Мафиозо и иже с ним, и поэтому он уже почти позабыл о своем позоре, как однажды вечером, после прочитанных лекций, Болотаев выходил
