новых.
Дейра должна была понимать, что наши отношения не навсегда. Что если я встречу истинную, я откажусь от ее «услуг».
— Я женюсь. Ты сегодня же покинешь особняк, — я поворачиваюсь к ней и ловлю взгляд ее колдовских глаз. Ведьма. — Это тебе прощальный подарок. Его хватит на первое время.
Швыряю к ее ногам ожерелье, которое собирался подарить, но теперь просто отдам. В качестве благотворительности.
Она поднимает его и с силой сжимает в руке. Так, что по красным рубинам стекает алая капля ее крови.
Просыпаюсь, а перед глазами продолжает стоять это окровавленное ожерелье. Какого горгульего зада он так поступил? Убираю ожерелье и портрет в камзол и, чтобы прочистить мозг, принимаю ледяной душ.
Данные разведчиков подтверждают мои худшие опасения — демоны стягивают войска к границе. Но не только это заставляет насторожиться. Что-то происходит у них в стране. Они что-то запланировали, но что конкретно — оставалось до конца неясным. Ни один из разведчиков, посланных к ним, не вернулся. Поэтому я запретил своим соваться туда. Надо быть хитрее.
Окольными путями, за счет переманивания единичных демонов, удалось узнать, что среди них ходит слух, что скоро будут открыты все запечатанные источники демонической энергии. И тогда уже ничего не будет их сдерживать от того, чтобы покорить земли драконов и вернуть себе былое величие.
Идиоты. Все, чего они добьются — это дестабилизация мира. Когда мир становится однобоким, он повергается в хаос, и от этого не бывает хорошо никому. Поэтому сотни лет назад, когда демонов смогли оттеснить от источников их энергии, Правитель запечатал эти места выхода демонической магии. И с тех пор только носители магии Правителя могут помочь открыть к ним доступ.
Сначала я думал, что с помощью истинных манипулировали Правителями, но все оказалось сложнее. Им нужна была именно магия, потому что истинных потом находили полностью иссушенных. Из них просто выкачивали всю энергию, но, похоже, не добивались нужного результата.
— Часть войск собрать на границе, они наверняка решат нанести отвлекающий удар, — я показываю на карте схему расстановки лагерей. — Спецотряды расположить в перелесках тут и тут. Основные силы стянуть к академии.
— Вас понял, — отвечает командир разведчиков.
— Группа магов иллюзий должна прибыть под видом адептов на бал в академию, — отдаю следующие распоряжения. — Артефакты они получат на месте, я уже отдал распоряжения.
Обсуждение занимает больше времени, чем я рассчитывал, и когда я освобождаюсь, солнце уже начинает клониться к горизонту. Неясная тревога, не отпускающая меня после сна, заставляет кратко отдать прочие распоряжения, не связанные с военными перестановками, кратко выслушать Совет и его отчет, а потом снова выпустить дракона.
Интуиция и слабые отголоски эмоций Эйви подгоняют меня быстрее вернуться в академию. Что-то кажется неправильным, опасным.
Дракон выкладывается на всю, чтобы быстрее оказаться рядом с Эйви. Еще немного, и можно будет не прятать ее и вплотную заняться только решением вопроса с проклятьем. Но сейчас…
Обращаюсь на Драконьей башне и иду прямиком к домику Эйвиолы. Джеральд сидит в столовой и крутит чашки, стоящие на столе. В воздухе витает едва заметный запах жасмина. Что за ерунда?
— Джер, что здесь произошло? — практически рычу я. — Где Эйви?
— Твоя мачеха заявилась, — не менее раздраженно отвечает он.
— С этим потом разберусь. Где Эйви?
— У себя, — бросает он, продолжая магичить над чашками.
Практически взлетаю на второй этаж и вхожу к Эйвиоле. Она стоит у окна, обхватив себя руками. В воздухе висит странный запах, дракон рычит и беснуется, я скольжу взглядом по комнате, снова и снова возвращаясь к напряженной фигуре Эйви. В груди разрастаются чувство тревоги. Ощущение опасности тревожит дракона. Я продолжаю искать глазами ее источник, пока не вижу пузырек из темного стекла на окне. Пустой.
Глава 44. Вместе
Джеральд отправляет меня к себе в комнату, так и не получив ответов не свои вопросы. Общение с мачехой Сайтона выбивает из колеи. После слов полудемоницы о том, что о моей беременности рассказал кто-то из близких, в сердце поселился холодок недоверия ко всем.
Наверное, я должна рассказать все Джеру, он не подводил ни разу. Даже Сайтону меня не выдал новость о моей беременности. Но сейчас мне важно самой обдумать все.
Натягиваю улыбку, чувствуя, как над верхней губой выступает испарина. Под тяжелым взглядом Джера молча поднимаюсь по лестнице. Наверняка же и без меня выяснит, кто у меня был в гостях.
Плевать на эту леди Бранд. Плевать на все ее слова. Не бывать ни договору с демонами, ни смерти ребенка. И она права, это мое решение.
Дохожу до окна, ставлю на подоконник пузырек, опираюсь на руки и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу окна. Вот оно решение же. Можно легко и быстро разобраться с проблемой проклятия, уехать отсюда с Иллидией, начать новую жизнь вдали отсюда. И в принципе, уже не важно, найду ли я кого-то еще или навсегда останусь верна Сайтону.
Но смогу ли я жить с осознанием того, что я сделала? Нет. Глажу живот. Нашему малышу едва ли месяц, а я люблю его больше жизни. И это не пустые слова, это правда.
Распахиваю окно, хватаю пузырек, одним движением откупориваю его и выливаю содержимое на улицу, в клумбу под окном. В воздухе повисает чуть тухловатый серный запах.
Жалко цветы. Но цветы вырастут на следующий год, а то, что предлагала мачеха Сайтона, было бы навсегда.
Обхватываю себя руками и понимаю, что меня трясет. Смотрю в окно на территорию академии, залитую солнцем.
За двориком — другие строения: подсобные, жилые, длинное здание студенческого общежития из двух крыльев. А еще дальше длинная высокая крепостная стена. И где-то совсем далеко, на горизонте горы, среди пиков которых мелкими точками кружат птицы.
Я уйду из этого мира, а это все так и останется. И этим будет наслаждаться мой сын, на которого тоже падет проклятие рода Бранд. Пальцы сжимают чуть грубоватую, простую ткань домашнего платья. Ради нашего ребенка мы должны найти способ снять это проклятие. Пора нам с Сайтоном уже нормально поговорить.
Вздрагиваю от того, как внезапно распахивается дверь. Не оборачиваюсь, но знаю, что это Сайтон. На фоне моей спокойной решимости его волнение и чувство опасности стягивает грудь тугим ремнем.
— Эйви, — твердо окликает он. — Откуда пузырек?
Я усмехаюсь и пожимаю плечами. Спорю сама с собой: ведь решила, что нужно споконо поговорить? Но гордость, а, может, глупость, не дает это сделать.
— Уверена, Джер тебе уже сказал, кто приходил ко мне в гости. Правда, полагаю
