Рост мощности компьютеров позволил применять итеративный процесс в науке в виде построения моделей и разработки сценариев. Итеративный процесс подразумевал использование рекурсивных петель, однако сначала ученые не осознавали этого и продолжали основывать свои модели на теориях, которые игнорировали рекурсивные связи. Только постепенно практический опыт построения моделей начал оказывать влияние на форму теорий, на которых основывались модели, и процесс еще далек от завершения.
Напротив, сейчас происходит формирование целого нового мира.
Я осознавал значение рекурсивных петель, когда писал «Алхимию финансов». Я читал книгу Хофш-тедтера «Гедель, Эшер, Бах: вечная лента», которая является гимном рекурсивным отношениям во всех их различных проявлениях; ранее я читал книгу Грегори Бейтсона «Ступени на пути к экологии мышления». Обе книги произвели на меня огромное впечатление. Бейтсон стоял у истоков создания кибернетики и приложил свои правила ко многим областям – от алкоголизма до шизофрении, урбанизации и генетического кода. Книга Бейтсона, в частности, помогла мне выбраться из зыбучих песков, в которые меня завело понятие самоотнесения. Но я имел тогда весьма смутное представление о теории сложных систем: мне посоветовали обратиться к ней читатели моей первой книги. Любопытно, что первым человеком, кто упомянул мне имя Ильи Пригожина (его книга «Порядок из хаоса», написанная совместно с Изабеллой Стенджерс, является лучшим введением в эту теорию для таких дилетантов, как я), был Ху Вейлин, китайский ученый, который также очень помог в учреждении Фонда за реформу и открытость Китая. Профессор Стюарт Амплби и профессор Роберт Кросби из Университета имени Джорджа Вашинггона также приложили руку к моему образованию, представив меня среди других Питеру Аллену из Крэнфильдского института технологии. Питер Аллен ознакомил меня с практическим применением теории сложных систем.
Вот что побудило меня еще раз попытаться разобраться с проблемой, которую я обошел в «Алхимии финансов».
Мы можем представить себе ситуацию, в которой есть думающие участники, как сложную систему, чья сложность образуется за счет мышления участников. Мышление создает дополнительные уровни сложности в системе. Участники формируют свои взгляды и принимают решения на одном уровне; результаты их поведения проявляются на другом. Эти результаты, в свою очередь, отражаются позднее на уровне, на котором принимаются решения, образуя таким образом петлю обратной связи. Давайте назовем уровень, на котором принимаются решения, субъективным уровнем, уровень, на котором проявляются результаты поведения участников,- объективным уровнем. Предположение, что все решения принимаются на одном уровне, является большим упрощением, так как субъективных уровней столько, сколько участников. Представление только об одном объективном уровне вводит аналогичное упрощение, но это только усиливает аргументацию. Пока схема такая же, какой я пользовался выше.
Каковы отношения между различными уровнями? Мышление предполагает формирование картины или построение модели действительности на субъективном уровне. Коль скоро сама система, которая называется действительностью, включает все уровни, мы можем установить общее правило относительно этих картин или моделей, которое имеет силу независимо от того признается это моделями или нет: модели не могут адекватно воспроизводить действительность.
Это суждение можно доказать, используя метод, разработанный Куртом Геделем. Я не настолько силен в математике, чтобы сделать это как положено математическим путем, поэтому я сделаю это на словах. Числа Геделя означают законы математики. Сочетая законы с универсумом, к которому они относятся, Гедель смог доказать не только то, что число законов бесконечно, но и что оно превышает количество законов, которые можно познать, потому что существуют законы о законах о законах и так до бесконечности, и объем непознанного увеличивается одновременно с процессом человеческого познания. Точно так же можно рассуждать в отношении действительности. Чтобы адекватно воспроизводить действительность, каждая модель должна содержать модель каждой соответствующей модели – и существует столько моделей, сколько участников. Чем больше уровней включают модели, тем больше оказывается уровней, которые нужно включать, и если модели оказываются неспособны их включить, что должно произойти рано или поздно, они больше не воспроизводят действительность. Что и требовалось доказать[24].
Так как модели не соответствуют действительности. однако служат основой принятия решений, они определенным образом влияют на ход событий. Модели и события связаны в двусторонней петле обратной связи: события влияют на модели (когнитивная функция), и модели влияют на события (функция участия). Двусторонняя обратная связь не может обеспечить идентичности моделей и действительности, потому что действительность – это движущаяся цель, которую двигает двусторонняя система обратной связи, называемая рефлексивностью. Схема та же, какой я пользовался в «Алхимии финансов». с той лишь разницей, что теперь я могу представить доказательство, которое не давалось мне тогда.
Методика Геделя и концепция сложных систем не просто доказывают то, что я в любом случае готов был просто принять на веру. Они открывают новый способ рассмотрения отношений между мышлением и действительностью. Действительность уже больше не является некой данностью. Она формируется в ходе того же процесса, что и мышление участников: чем сложнее мышление, тем сложнее становится и действительность. Но мышление не может вполне догнать действительность: действительность всегда богаче, чем наше понимание. Мышление взаимодействует с событиями, но мышление также взаимодействует с мышлением других людей, и существуют события, о которых люди вовсе не думают. Действительность обладает способностью удивлять, а мышление обладает способностью создавать. Таковы черты интерактивной и открытой системы, называемой действительностью.
Когда мы говорим о действительности, мы скорее всего думаем о внешнем мире. Тем не менее замечания, которые я только что высказал, относятся, может быть, в большей степени к мыслящему участнику, чем к внешнему миру. Есть расхождение между тем, каковы люди на самом деле, и тем, как они себя представляют, и есть двусторонняя, рефлексивная связь между образом и действительностью, которая еще даже более странная, чем во внешнем мире, потому что для мышления не требуется посредничества внешнего события для того, чтобы повлиять на свой предмет. Если обратить метод Геделя вовнутрь, то понятие «я» может стать такой сложной системой, которая по сложности превзойдет внешний мир. Мышление человека, сосредоточенного на себе, может легко принять такое направление вовнутрь, ставя под угрозу его контакты с окружающим миром. Я знаю, о чем говорю. Любопытно, что полное отрицание себя, трансцендентальная медитация, может привести к такому же результату.
Образ действительности, который появляется здесь, весьма отличается от того, с которым мы знакомы. Западная философская и научная традиция привела нас к тому, что мы представляем себе два плана. Один из них называется действительностью. а другой – знанием, и расположены они параллельно друг другу, и, как нормальные евклидовы параллели, не пересекаются. В новом геделевском мире ни действительность, ни наше понимание не могут восприниматься как плоскости. Они перекрещиваются, сталкиваются, и в этих местах открываются новые измерения, каждое из которых способно расширяться в бесконечность.
Этот способ мышления о действительности и мышления о мышлении я воспринимаю как откровение. На других, возможно, это не произведет такого же впечатления, во-первых, потому, что метод этот уже утвердился и был использован в ряде подобных доказательств, во-вторых, доказательство само по себе так абстрактно, что его воздействие, возможно, не будет столь очевидным. Однако именно из-за его уровня абстракции я считаю его исключительно важным.
А суть в том, что понимание участниками ситуации, в которой они принимают участие, изначально несовершенно, и то, что мышление участников подвержено ошибкам, играет решающую роль в определении хода событий. Существует недетерминированное отношение между мышлением и действительностью, в котором взгляды участников не определяются действительностью и действительность, конечно, не определяется мышлением участников.
Как это ни покажется странным, эта точка зрения разделяется далеко не всеми. Напротив, большая часть научных теорий о человеческих делах намеренно исключает несовершенное понимание участников из поля своего рассмотрения. Классическая экономическая теория, например, постулировала совершенное знание; и марксистская доктрина, прочно укорененная в девятнадцатом веке, пыталась предсказывать будущее течение истории на базе строго объективных соображений. Как я показал в «Алхимии финансов», социальные науки пошли на немыслимые искажения, чтобы только исключить несовершенное понимание участников из своего предмета.
