знал, что это время придет. Что мой брат очухается и заявит свои права на дочь. Скажем так, я рад, что он делает это в правильном контексте. Он не требует. Просит. И просит не так много. мы можем ему это дать.
— Ты шутишь… должно быть, ты шутишь… — Алина бросила на супруга не верящий взгляд.
— Послушай, милая, я понимаю, что тебе, вероятно, тяжелее всех. Ты – мать. Но они правы, — Миша кивнул в нашу сторону, — она ему родная. И мы все друг другу родные. Да, вряд ли мы будем собираться на семейные ужины или отмечать вместе праздники, но мы можем сохранить человеческое лицо. Он – ее отец, понимаешь? Он – дядя Миры и Матвея. И я очень хочу верить, что он и правда сожалеет. Если так, то у нас есть шанс хоть что-то исправить. Дедушка бы этого хотел…
Алина замолчала, отводя растерянный взгляд в сторону.
— Чтобы не быть голословным, вот… тут у меня кое-что есть.
— Что это? — Михаил нахмурился, обводя взглядом тонкую папку, которую Макс положил перед ним на стол, сдвигая в стороны чашки с кофе.
— Здесь завещание. После того, как меня не станет, все, что когда-либо принадлежало нашей семье, будет поровну поделено между нашими детьми. Матвеем, Мирой, Мией и Милой. Если у Мирослава появятся дети, они тоже сюда будут включены.
Воцарилось недолгое молчание, которое прервала Алина.
— Думаешь, лично я куплюсь на этот дешевый фарс?! Делаешь красивые жесты, чтобы мы поверили тебе и отдали дочь?! Заберешь ее и все, да, будешь действовать, как обычно – угрозами, шантажом и прочими непотребствами! Я тебя слишком хорошо знаю!
— Алина, перестань, — устало попросил Миша.
— Я не прошу отпускать Мию со мной одну. Можете приезжать к нам всей семьей. Мы с Аней сейчас живем в родовом поместье. Оно по праву принадлежит и вам тоже. И вы там желанные гости. Приезжайте и гостите, сколько захотите. Я просто… я хочу познакомить дочерей… Хочу восстановить хоть какое-то подобие семьи. Понимаю, что идеально уже ничего не будет. Никогда. Я даже не прошу меня простить, я действительно много натворил. Но я прошу дать мне шанс постараться все исправить. Ради наших детей.
— А я прослежу, чтобы он не буянил и не творил непотребств, — заверила я, бросая на Алину умоляющий взгляд.
— Я согласен, — произнес Миша.
— Я подумаю, — ответила Алина.
Глава 19
У нас получилось. Получилось отвоевать некое подобие прощения у Михаила и Алины. Но самым лучшим было то, что они разрешили Мие погостить у нас в летнее время. Всего лишь на недельку, но это было настоящим прорывом. Глядишь, и через несколько лет мы сможем стать нормальной семьей.
По крайней мере, я очень на это наделялась.
Счастливый Макс оказался совсем другим Максом.
Оказывается, он мог быть улыбчивым, веселым, добрым и внимательным к другим.
Поездка за границу однозначно положительно сказалась и на нем, и на наших отношениях. Мы вроде как сблизились и это сложно было отрицать.
Нет, мы все еще частенько спорили и переругивались, но стали делать это без прежней обозленности и свирепости.
Макс стал меньше задерживаться на работе, чаще бывать дома, возиться с Милой. Мы стали вместе куда-то выбираться и проводить время, как одна семья. Его мама Оксана Григорьевна чаще стало забирать Милу, чтобы «дать нам время побыть вдвоем». И вроде бы все наладилось.
Ну, точнее, я была в этом уверена.
Мирослав обещал прилететь на свадьбу и стать шафером Макса, а Алина и Миша дали согласие привести к нам Мию летом, погостить и познакомиться со своей сестрой.
Казалось бы, что еще для счастья надо?
А вот… оказалось, что, в общем-то, надо.
Сегодня выдался теплый вечер. Мама Макса забрала Милу к себе с ночевкой, как-то странно при этом поулыбавшись, а сам Орлов вернулся домой спозаранку.
Мы решили отужинать на свежем воздухе, где я и расставила приготовленную еду. Мясной стейк, картофельная запеканка, несколько видов салатов и, конечно же, пирог с вишней, как же без него.
— Как все замечательно выглядит, — мечтательно протянул Максим, усаживаясь за стол.
Вообще, ближе к лету я планировала и обедать, и ужинать здесь, в замечательной крытой террасе. Свежий ветерок, кусты роз вокруг, прекрасный вид на сад, над которым я долгое время трудилась. Загляденье.
Кто же знал, что вскоре все это будет потеряно…
— Рада, что тебе нравится, садись, давай, — я улыбнулась, заканчивая сервировать стол. Я всегда старалась, чтобы еда была не только вкусной, но и красивой. Мне нравилась эстетичность, я вообще подумывала завести какую-нибудь популярную соцсеть и начать и постить туда фотографии моих кулинарных творений.
— Мама забрала Милу?
— Да, она сегодня будет ночевать у нее.
— Понятно. Ты чем занималась?
— Дошила кое-что из своей коллекции, пересадила несколько венериных мухаловок…
— Звучит жутко, но все равно молодец, — усмехнулся Макс, привычным делом набрасываясь на еду. И как в него столько умещалось?
Я села напротив, положила себе раза в четыре меньше еды, чем своему собеседнику и принялась неторопливо ее пережевывать.
— Что на счет отца?
— Нет. Все еще нет. И всегда будет нет, — упрямо отозвался Макс.
Мне удалось свести его с мамой, братьями, примирить даже с бывшей женой, но он упирался на счет отца. Просто намертво упирался!
— Здесь моей вины нет, и я извиняться или идти на мировую не согласен.
— Макс, он твой родитель…
— Он козел. Это его вина. Все, что произошло с нашей семьей по большей части – именно его ответственность. И никому меня в обратном не убедить. Даже тебе, уж извини.
— Может быть, ты и прав. Но разве не приятнее быть с ним в
