на ноги. — Где барышня И?
Число присутствующих к этому времени сравнялось с количеством мест для гостей, и вопрос мужчины в красном взволновал всех.
— Госпожа И вчера играла на цине, — с непроницаемым спокойствием поведал ему Гэн. — И я так пленился ее… игрой, — он всего лишь сделал небольшую паузу и едва уловимо повел бровями, но господин Бин при этих словах стал мрачнее тучи, — что подарил ей табличку. Ночью она нас покинула.
В зале снова повисло молчание… Напряженное, непонимающее.
Сестрица Дин при этих словах едва не переломила пальцами палочку для еды.
Господин в сером посмотрел в сторону все еще стоящего господина Бин и неодобрительно покачал головой.
— Бин-лан, осторожнее, такое количество уксуса может пагубно сказаться на вашем самочувствии.
И тот не выдержал.
— Ах, вы… Ах, ты…
На мгновение госпоже Гуй показалось, что он набросится на своего обидчика с кулаками прямо здесь, но мужчина сдержал свой первый порыв, и бросил в лицо господина Гэн решительно
— Я вызываю вас на поединок, Гэн-лан. На этот раз при всех. Или снова сбежите?
«Бин-лан! Гэн-лан! Перестаньте!» — послышалось с разных сторон.
— Это обещает быть занятным. Я принимаю ваш вызов, — господин Гэн улыбнулся. Очень нехорошо так, предвкушающе. — Но сначала зачитаем новое послание Владыки. Было бы невежливо заставлять его ждать.
Только тут все заозирались и заметили на столике в центре новый сложенный бумажный лист и знакомый черный мешочек. Госпожа Гуй могла бы поклясться, что, когда она вошла, ни того, ни другого там не было.
— Позвольте мне, — госпожа Дзи поднялась и, не встретив возражений, направилась к столику с посланием, по пути поигрывая веером.
Сегодняшнее послание было кратким.
'Они следят, безмолвно осуждая,
За каждым шагом вашим и за словом.
Не всем даются. Только тем, кто знает.
И кровью землю напоить готовым.
Кто к середине дня соберет больше черных нарциссов, тот и получит табличку'.
— «Кто знает»… Знает что? Что еще за черные нарциссы? — снова прервал молчание Бин.
— Только мне здесь видится какой-то подвох? — слегка нахмурившись, задал новый вопрос господин Гэн.
Какие-то неясные картины — то ли сны, то ли воспоминания замелькали в голове девушки.
«Нарциссы… Они следят… Они… следят»…
— Это… это же, — зашептала она чуть слышно — и тут же осеклась, наткнувшись на неожиданно острый, проницательный взгляд варвара.
А потом и вовсе позабыла о своих мыслях: пол в центре зала засиял мягким синеватым светом, приглашая к себе всех желающих.
Они поднимались один за другим — кто уверенно, а кто просто не желая отстать от остальных. Она же вовсе не собиралась этого делать, но любопытство в этот раз пересилило страх.
«Я же помню… помню… Что именно?»
И госпожа Гуй встала — одной из последних, вместе с дедушкой Ву, и тоже направилась к сияющему кругу.
Ни одного человека в этот раз не осталось за столиками.
Когда невесть откуда взявшаяся Тьма заволокла их, она даже не испугалась, просто позволила ей окутать себя — и выбросить чуть позже, мягко, почти заботливо, на прохладную, немного скользкую траву.
Поле… теперь они оказались на бескрайнем поле. Под сумеречным, уходящим в густую черноту небом. Остро пахло свежей травой и чем-то еще, сладковатым и дурманящим. Она поднялась и вздрогнула — всюду, насколько хватало глаз раскинулся по земле зеленый ковер, из которого черными звездами с ярко-желтыми зрачками смотрели на нее нарциссы…
«Видишь эти цветы? Они часто растут на могилах, поэтому их называют….»
— Глаза мертвых! — воскликнула она, припоминая…
Словно в наказание за то, что посмела сказать это вслух, приоткрывшаяся было шкатулка с воспоминаниями тут же захлопнулась.
— А вот и подвох, — послышалось справа, и девушка оглянулась на госпожу Дзи.
Та держала в одной руке раскрытый веер, а в другой — срезанный им только что цветок. И цветок этот на глазах корчился, словно был чем-то живым и умирал. Густой черный сок его казался похожим на запекшуюся кровь. — Владыка не соврал: они и в самом деле «не всем даются».
— Гэн-лан! — раздался задиристый окрик. — Будешь дальше цветочки нюхать или все же окажешь мне честь?
Тот выпрямился, выпуская из пальцев звездчатую чашечку нарцисса, и издевательски медленно подошел к желающему его внимания господину Бин.
— Окажу.
Противники поклонились друг другу и спустя мгновение их клинки, мерцая, уже рассекали пропитанный густым ароматом, воздух.
Госпожа Гуй следила за из битвой жадно, не отрывая взгляда. Она никому не отдавала предпочтения, просто выхватывала из красно-серого вихря тот или иной интересный прием.
Бин нападал стремительно, почти неистово, Гэн действовал осторожнее и хитрее: часто уворачивался, оборачивая скорость и силу соперника против него самого, удары наносил не так часто, но выверено, не щадя. А еще раззадоривал того то снисходительным смешком, то язвительной фразой. И они почти всегда достигали цели.
Прошло не так много времени, а оба уже разжились первыми ранами — кто на плече, кто на бедре.
— Отлично выглядишь, Колючка, — она сначала дернулась на голос, а потом в очередной раз себя обругала и отвернулась обратно, продолжая следить за сражением. — Жемчуг тебе к лицу.
Между тем бой становился все ожесточенней, атаки страшнее. Бин нанес еще одну рану своему противнику, не глубокую, вскользь, но господину Гэн пришлось перехватить меч другой рукой. Бин торжествовал недолго: кое-как уклонился от обрушившегося на его голову клинка, а вот от коварного удара ногой увернуться так же ловко не смог, и тот пришелся ему по лицу.
«Остановитесь!» — ' Бин-лан, Гэн-лан, вы что, поубивать друг друга решили?' — воскликнули Синь и Рэн одновременно.
— И пусть! — выкрикнула вдруг запальчиво сестрица Дин. — Пусть поубивают, тогда нам всем хватит врат и дорог, еще и выбрать сможем.
Крикнула, и тут же спрятала лицо за рукавом, должно быть, пожалела о своих словах.
— Заманчиво, — медленно произнес господин Гэн, упираясь острием клинка в шею распластавшегося на траве противника и пристально смотря тому в глаза. — Очень заманчиво. Но, боюсь, без разрешения Владыки Ада никто из нас не волен умереть. Хотя…
Губы мужчины искривила улыбка, в глазах сверкнуло что-то зловещее, а в следующее мгновение он чуть подался вперед и вместо того, чтобы отвести клинок, резким движением всадил его поглубже.
Раздались вскрики — испуганные, а потом и удивленные: острую сталь заволокла мгла, неуловимо изменив направление удара, будто не меч это, а лишь отражение меча в выпуклой медной чаше. Острие зацепило лишь край темно-красных одежд и уткнулось в землю.
— Так и знал, — кивнул Гэн слегка разочарованно, вытирая лезвие. — Что ж, не будем спорить с волей
