Возрождение язычества идет рука об руку с возвращением к эрьзянской народной культуре. В частности, организуются семинары по эрьзянскому языку. Социологический опрос показал, что «вера в своего бога» (т. е. язычество) кажется привлекательной лишь 1,3 % респондентов[329]. Впрочем, опрос, проведенный в 1995 г. в эрьзянском селе Большие Ремезенки, дает более высокую цифру: там языческим богам поклонялись 18 % респондентов, в основном пожилые люди, причем многим из них свойственно двоеверие[330]. По мнению ряда экспертов, эрьзянское национальное движение и его идеология демонстрируют откровенные антирусские настроения и стремление к сепаратизму[331], чему и соответствует стремление создать свою национальную религию. Впрочем, по признанию самих эрьзянских активистов, пока что восстановление языческих культов не пользуется большой популярностью в народе[332]. К такому же выводу склоняются и эксперты[333].
В Мордовии поиск «национальной религии» принял и другое направление. Там сделана единственная во всем Поволжье попытка создать на основе двоеверия свою мордовскую национальную церковь. Это – «Мокшоэрьзянская церковь в изложении доктора Мартина Лютера», созданная братьями Алекшиными[334].
4. Чуваши
Войдя в состав русского государства, чуваши подверглись интенсивной христианизации. Однако православие всегда оставалось для них неким внешним фактором, не проникшим глубоко в душу и в принципе чужеродным. В последние годы на волне национализма это чувство еще более усилилось. Ведь, во-первых, православие является для чувашей безусловно «русской религией», навязанной извне с целью поработить и эксплуатировать народ. Чуваши особенно остро переживают тот факт, что 700 лет они подвергались национальному гнету и были лишены собственной государственности. Во-вторых, у них не может не вызывать раздражения разительный контраст между быстрым ростом богатства и мощи щедро финансируемой государством Православной церкви и одновременным обнищанием народа. Наконец, в-третьих, набирающий силу чувашский этнонационализм настоятельно требует создания своей собственной идеологии. Одним из путей к этому была бы «национализация» православия (использование чувашского языка в церкви, назначение чувашей священниками, создание культа местных чувашских святых), и с 1991 г. чувашские националисты требовали создания независимой Чувашской Православной церкви[335].
Однако Православная церковь на это не идет. Следовательно, чувашам остается иной путь – отвергнуть православие и «вернуться» к своей «истинной» дохристианской вере. За последние 10 лет эта идея все более овладевает умами некоторых чувашских интеллектуалов, особенно гуманитариев, а среди них – этнографов, которые развили бурную деятельность по изучению и систематизации чувашского языческого наследия. При этом разные авторы пользуются разными источниками, обладают разными знаниями, используют разные методики и поэтому создают разные версии чувашского язычества, которые конфликтуют друг с другом[336]. Их первым лидером стал режиссер национального драматического театра Иосиф Дмитриев, возглавивший движение за «возрождение» чувашского язычества[337]. Чувашские активисты ездят за опытом в Марий-Эл, где принимают участие в марийских молениях[338].
Некоторые авторы, в частности вице-президент Чувашского национального конгресса В. П. Станьял[339], настаивают на том, что у древних чувашей была единая религия с кодифицированным пантеоном божеств. Он утверждает, что благодаря волхвам достаточно полные сведения о ней дошли до нашего времени. По решению Совета старейшин (Ваттисен хурале) эти сведения были в 1990 г. рассекречены и вошли в школьный учебник для 10 класса, изданный на чувашском языке в 1993 г. Тем самым, школа начала воспитывать у подростков-чувашей уважение к своей древней религии, которая на самом деле оказывается сродни монотеизму, содержащему немало христианских положений, в частности чувашизированный догмат о Троице[340].
Кроме того, сведения о чувашском язычестве распространяются средствами массовой информации – через печатное слово. В республике действуют несколько разных неоязыческих обществ, ежегодно организующих моления, ритуальные возлияния (пиво) и жертвоприношения баранов в священных рощах. Обычно такие ритуалы осуществляются на базе колхозов. Интересно, что среди волхвов насчитывается немало бывших первых секретарей парторганизаций. Наконец, рост у чувашей интереса к язычеству пытаются в своих целях использовать кришнаиты. Они настаивают на том, что никакой принципиальной разницы между чувашскими дохристианскими верованиями и ведическими представлениями нет – и тут, и там главным обрядом являются моления с жертвоприношением[341].
Наконец, в самые последние годы среди чувашей возрождается обычай паломничества в Татарстан к древнебулгарским святыням. В сентябре 1998 г. союз чувашской молодежи «Сувар» направил паломников к развалинам древнебулгарского города Биляра. Их сопровождал председатель «Сувара» У. Цыпленков, который одновременно исполняет функции жреца древнечувашской религии. Прибыв на место, паломники совершили моление и принесли жертву божествам у священного дерева, где еще в 1995 г. был поставлен деревянный резной столб – юпа. Затем некоторые из них публично сменили свои христианские имена на традиционные тюркско-чувашские, заручившись при этом поддержкой духов[342].
В ответ на всю эту антихристианскую деятельность Русская Православная церковь напоминает чувашам, что высокочтимый ими просветитель И. Я. Яковлев в свое время отказался от язычества в пользу православия и посвятил всю свою жизнь тому, чтобы превратить «чувашей-язычников в православный народ России». Именно под флагом православия он создал для них письменность и основал школьное дело. Как пишет «Журнал Московской Патриархии», тем самым «свет веры Христовой развеял мрак язычества»[343]. Тот же журнал опубликовал письмо-завещание Яковлева чувашскому народу, в котором тот призывал чувашей беречь православную веру и жить в мире и дружбе с русскими[344]. Тем самым, в мягкой форме чувашским неоязычникам дают понять, что они сбились с праведного пути и им следует незамедлительно на него вернуться. Для этого в качестве предлога используется 150-летний юбилей чувашского православного подвижника.
Еще дальше идет местный архиепископ Варнава, который изливает потоки проклятий на деятельность неоязычников, называя их «сатанистами». Но это только озлобляет чувашских интеллектуалов и утверждает их в правильности избранного пути. Мало того, когда в 1992 г.
были устроены теледебаты между И. Дмитриевым и отцом Илией Карлиновым, пользующимся популярностью среди чувашских христиан, первому удалось выступить более убедительно, чем его оппоненту. И это придало неоязычникам дополнительные силы. Достаточно отметить, что основное политическое движение чувашских националистов «Чувашский национальный конгресс» находится под контролем неоязычников. Во всяком случае, его председатель А. Хузангай признавался в конце 1993 г., что все активисты этого движения, кроме него, неоязычники[345]. Впрочем, неоязычество не пользуется популярностью у основной массы чувашей и пока что представляет собой маргинальное явление[346].
5. Коми
Антихристианские настроения, тесно связанные с местным национализмом, в самые последние годы проявляются и в Республике Коми. Как и в Прибалтике, у них имеются некоторые исторические корни, связанные с деятельностью подвижника-интеллектуала К. Ф. Жакова (1866–1926 гг.), оригинального философа, этнографа и писателя, происходившего из коми-зырян. С болью наблюдая тяжелую жизнь своих соплеменников в дореволюционной России, Жаков был склонен к идеализации далекого прошлого коми, которое было грубо искорежено пришедшими с юга колонизаторами. Этот переломный момент в истории своего народа он представлял метафорически в виде ухода местных языческих богов на север, где им было наказано поддерживать дохристианские верования убеждением, а не силой[347]. Жаков видел в христианизации неизбежный процесс совершенствования, в жертву которому приносятся малые народы[348]. И в то же время он не испытывал симпатий к «южным хищным народам», которые в своем неизбывном стремлении на север все «пожирали», страдая от этого сами и заставляя страдать других[349]. Та же тема, хотя и весьма глухо, звучала в поэме Жакова «Биармия», где главный герой князь Яур призывал свой народ сопротивляться идущему с юга племени Роч и почитать своих местных богов[350].
