Возрождение марийского язычества происходило на волне национального подъема, и в этом участвовали местные политические движения. История такова. В апреле 1990 г. по инициативе организации «У вий» («Новая сила»), объединявшей молодых марийских интеллектуалов, было сформировано общедемократическое движение «Марий ушем» (Марийский союз), которое и ныне остается самой крупной националистической организацией марийцев. В ее рядах насчитывается до 10 тыс. чел. Своей задачей это движение поначалу поставило возрождение и развитие марийского языка и культуры силами всех марийцев, где бы они ни проживали. Однако уже в 1992 г. в ходе подготовки к проведению Съезда народа мари лидеры «Марий ушем» выступили с политическими требованиями, в частности, настаивали на повышении роли представителей марийского народа в органах республиканской и местной власти; для этого предполагалось введение особых квот.
В начале 1991 г. из этого движения выделилась небольшая радикальная общественно-политическая организация «Кугезе мланде» («Земля предков»). Хотя она и не имела большой поддержки среди населения, именно по ее инициативе в Марий-Эл началось возрождение язычества. Что же касается самой «Кугезе мланде», то демонстрируемый ею радикализм привел ее к конфликту с правоохранительными органами, и она распалась в марте 1995 г.[290].
Если в городе возрождением марийского язычества занималась местная интеллигенция, преследующая не в последнюю очередь и политические цели, то в селе, где традиция не прерывалась[291], для этого имелись иные основы. Там за возрождение «исконной веры» взялись местные жрецы-карты, память которых хранила древние традиции и ритуалы[292].
Общее число последователей марийской языческой веры определить непросто. По данным социологического опроса 1994 г., в республике «чистые язычники» составляли 7,9 %, а еще 20,7 % респондентов отличались двоеверием. В сравнении с данными обследований 1973 и 1985 гг. доля двоеверов значительно возросла (соответственно с 4,7 % до 7,9 %), а чистых язычников несколько понизилась (с 11,2 % до 5,6 %). Впрочем, организаторы обследования 1994 г. полагают, что в прошлые годы многие люди боялись признаться в своих религиозных чувствах, и поэтому обследования 1973 и 1985 гг. дали заниженные показатели[293]. Еще выше доля приверженцев язычества среди марийцев Приуралья, Башкортостана и Татарстана, куда те когда-то бежали от насильственной христианизации[294]. Среди двоеверов и язычников преобладают женщины (соответственно 63,6 % и 69,2 %). Двоеверие и язычество особенно популярны среди луговых марийцев, которые в меньшей степени, чем горные, испытали русское влияние.
Существенно, что в последние годы языческие моления посещают многие марийцы-христиане, для которых издавна было характерно двоеверие. Вместе с тем среди марийских интеллектуалов распространяется негативное отношение к христианству как рабской религии, требующей смирения перед злом и отказа от собственной совести[295]. Верховный жрец А. Якимов осуждает двоеверие[296], но гордится тем, что марийцы сумели избежать поголовной христианизации и стали «последним языческим народом Европы»[297]. Впрочем, трудно не заметить, что как старые, так и современные неоязыческие верования марийцев интегрируют некоторые христианские представления, например о близящемся конце света, и вводят христианских пророков и апостолов в тексты своих молитв, даже не замечая этого[298].
Возрождению язычества способствует тот факт, что среди марийцев языческая традиция никогда не прерывалась. Всенародные моления регулярно устраивались до 1887 г., позднее сохранялась традиция семейных и общинных молений в священных рощах, причем необходимые навыки передавались подрастающему поколению[299]. В этих условиях марийские жрецы-карты сумели сохранить традицию, даже несмотря на преследования советской власти. Вместе с тем традиционное язычество естественным образом распадалось на локальные традиции. Это не вполне удовлетворяет целям национальной консолидации и противодействия русификации, которые ставят перед собой его активисты, и среди марийских интеллектуалов наблюдается стремление к его реформированию, т. е. к его систематизации и унификации ради его превращения в общенациональную религию[300]. Так, в 1991 г. марийский этнограф Н. Попов издал сборник молитв, которыми и пользуются многие карты[301]. Кроме того, некоторые карты считают необходимым сделать менее жестокими и более притягательными для публики обряды, избавившись от кровавых жертвоприношений[302].
С 1991 г. в Марий-Эл возобновлена практика общенародных молений в священной роще, включая жертвоприношения лошадей, быков, овец и домашней птицы. Последнее из крупных молений произошло 29 сентября 1995 г. в Куприяновской роще (Сернурский район). Такие моления проходили также в священных рощах у деревень Танаксола, Олоры, Янгранур. В их организации большое участие принимают местные отделения движения Марий ушем. Общемарийское моление принято проводить раз в пять лет. Оно устраивается в конце сентября – октябре в связи с праздником сбора урожая. Для этого женщины готовят загодя священный свекольный квас, пекут блины и жертвенные хлебцы. Перед молением каждый его участник должен «очиститься в бане» и надеть чистое белье. Затем в священной роще (Шван ото) устраивают костры (пять-семь по числу богов), зажигают свечи, воздвигают алтарь под священным деревом, избранным жрецом, и забивают там жертвенных животных или птицу (для Большого Мирового Белого Бога – Тюм Юмо – коня или бычка, для четырех его помощников – овец, для остальных – гусей), карты произносят слова молитвы, верующие преклоняют колени. Сейчас на таких молениях марийцы молят богов о сохранении своей культуры, природы, здоровья, духовности[303]. Не забывают они и общегосударственные интересы. В 1996 г., когда Б. Ельцину предстояла сложная операция на сердце, они молили богов о его здоровье. Президента России они традиционно называют «государем»[304]. Сходное движение возникло также среди марийцев соседних регионов. Например, марийцы Башкортостана начали снова совершать моления в священных рощах[305].
Существенно, что восстановление языческих традиций в Марий-Эл пользуется покровительством местной власти, которая не может не считаться с его популярностью в народе. Например, в 1991 г. в ходе инаугурации первого президента Марий-Эл В. Зотина его одновременно благословили и православный епископ, и верховный жрец. Учебные пособия, утвержденные Министерством народного образования республики, знакомят школьников с образцами языческого фольклора, причем для этого порой пользуются современными поэтическими произведениями писателя А. Юзыкайна, стилизованными под марийские народные сказы[306]. В выпущенном специальной службой при Государственном секретаре Республики Марий-Эл информационном справочнике с гордостью заявляется, что «марийцы – единственный во всей Европе народ, сохранивший в чистоте веру своих предков, не отрекшийся от своих древних богов». Именно с приверженностью традиционным нехристианским верованиям справочник связывает развитое национальное самосознание марийцев и их умение хранить свой язык и национальные обычаи[307]. Это подтверждают и марийские ученые[308]. Местная православная церковь также ведет себя терпимо по отношению к язычникам и двоеверам[309]. Тем не менее, хотя власти Республики говорят о неагрессивности марийской народной веры[310], Миссионерский отдел Московской Патриархии относит Ошмарий-Чимарий к религиозным организациям деструктивного характера[311].
В последние годы некоторое оживление неоязычества наблюдается и в Удмуртии. Здесь можно выделить два направления: одно развивается в селе, где наблюдается преемственность с традиционными дохристианскими верованиями, которые никогда здесь полностью не исчезали[312]; второе более характерно для города, где местная интеллигенция фактически конструирует новую синтетическую религию для преодоления кризиса идентичности. Во втором случае речь идет о самовыражении удмуртского национализма, пытающегося противостоять православию как религии угнетателей. Не случайно формирование удмуртского неоязычества тесно связано с деятельностью общества Дэмен (Сообщество), основанного в декабре 1989 г., задача которого – защита и возрождение удмуртской национальной культуры. Именно в недрах этого общества в 1990 г. возникла неоязыческая община Удмурт вось (Удмуртское моление), которая была зарегистрирована Министерством юстиции Удмуртской Республики 27 января 1994 г. как самостоятельная организация. Стратегия общины строится на возрождении языческих молений, что, по мысли ее лидеров, должно привести к консолидации удмуртской нации. Община взялась за проведение семинаров жрецов и организацию весенних народных праздников «Гуждор» и «Гербер»[313].
