— Что и впрямь поразительно, у него хватило наглости всучить старине Фреду счет на тридцать долларов, и это после того как он загубил несчастную старушку. Вы все знаете Фреда, на свою пенсию от железной дороги он едва сводит концы с концами, а ведь джерсийская корова дает отличное жирное молоко. Да, сэр, эта корова давала столько молока, что жена Фреда сбивала из него масло и выручала за него пару лишних долларов. Вы помните, я продавал это масло прямо здесь, в своем магазине. Можете мне поверить, это было самое сладкое масло из того, что мне доводилось пробовать.
Все скорбно склонили головы, выражая полное согласие. Мне показалось, что кое у кого на глаза навернулись слезы.
— Вам что-нибудь известно об этом случае, мистер? Может, вам знаком этот жадный никудышный ветеринар? — поинтересовался номер первый. — Давно пора надрать задницу этому сукину сыну.
Все глаза немедленно уставились на меня. В полной тишине я нервно переступил с ноги на ногу.
— Гм, ну, — пробормотал я, — случается, некоторые из моих коллег действительно приезжают на вызов в ваши края. Не знаю, кто этот ветеринар, о котором вы сейчас говорили.
На лбу у меня выступила испарина. Пытаясь скрыть волнение, я посмотрел на часы и огляделся по сторонам, в надежде, что путь к отступлению свободен.
— Боже правый, как поздно! Надо бы мне поторопиться!
Толкнув дверь и оглянувшись на суровые, мрачные лица, я помахал рукой и выдавил из себя улыбку. Честно говоря, было не так уж и поздно, но мне хотелось убраться оттуда, пока они не догадались, что видят перед собой того самого ветеринара, на котором лежит ответственность за безвременную кончину коровы Фреда Тернера. Даже подвиг по извлечению проволоки из тела быка не мог искупить смерти молочной коровы. Не исключено, что они набросились бы на меня и потребовали вернуть те самые тридцать долларов.
Садясь за руль, я оглянулся и увидел кусок картона, прибитый гвоздями к одному из столбов крыльца. Надпись была горестной и лаконичной: «Масла нет. Корова сдохла».
Глава 24
В силу своей профессии ветеринары часто получают травмы. И неудивительно — ведь наши пациенты редко проявляют готовность к сотрудничеству, манипуляции врача не вызывают у них энтузиазма. Много раз, оказавшись в обществе коллег, мне приходилось наблюдать, как они друг перед другом хвастались размерами и количеством шрамов от собачьих укусов.
— Взгляните-ка вот на этот, — восклицал какой-нибудь бывалый эскулап, демонстрируя отметину на среднем пальце левой руки. — Это укус чау-чау. А вот этот, на большом пальце…
— Можете не продолжать. Это черный кокер-спаниель, у меня самого есть точно такой же вот здесь, — перебил другой ветеринар. — А вот этот, на мизинце, остался после стычки с чихуахуа.
Вскользь взглянув на шрамы рассказчика, присутствующие спешили предъявить собственные боевые отметины, некоторые даже закатывали рукава, обнажая изуродованные запястья и предплечья, и каждый настаивал на том, что именно ему довелось пережить нападение самой злобной и кровожадной твари на свете. Я видел действительно страшные шрамы от укусов обезьяны, хозяева которой искренне сожалели, что не оставили ее на родине — в джунглях. Тогда, в шестидесятые годы, в нашем округе еще не были введены ограничения на содержание обезьян в качестве домашних животных.
Однажды ясным весенним утром — дело было в воскресенье, я вел прием, — в клинику вошла седовласая дама, крепко державшая видавший виды поводок, к другому концу которого был привязан упирающийся красноглазый метис чау-чау. О его принадлежности к этой породе свидетельствовал черный язык, мелькавший в пасти, когда он принимался с остервенением жевать поводок. Мне сразу бросилась в глаза неестественно напряженная поза и выгнутая спина пса. Я заметил, что зубы у него сточены, видимо, о плоть незваных гостей, неосторожно зашедших во двор, либо о кости, палки или камни, которые он грыз от нечего делать.
— О, я знаю, это снова его ужасная прострация, доктор, — всхлипнула дама, заламывая руки. — Эта бездомная дворняжка с соседней улицы снова пришла в охоту, и я просто не в силах удержать моего пса. Но кто-то ведь должен принять меры!
Я не понял, что она имела в виду, поскольку понятия не имел, с помощью каких мер этот «кто-то» мог бы воздействовать на нормальный репродуктивный цикл. От меня не ускользнуло слово «прострация», и я решил поправить леди, исключительно в интересах науки.
— Простата, — объявил я.
— Что вы сказали?
— У него простата, а не прострация. О прострации говорят, когда кто-нибудь отключается и лежит без движения.
— Ну да, такое с ним тоже случается!
То, что она является владелицей собаки с черным языком и красными глазами, да еще с больной простатой и склонностью впадать в прострацию, внушало ей необъяснимую гордость. По крайней мере, мне так показалось.
Возможно, не всем известно, что кобели обладают предстательной железой, а многим это, вероятно, безразлично до тех пор, пока у их собственного пса не начнутся такого рода проблемы. Я не стану описывать здесь методы исследования простаты кобелей, скажу только, что делается все, как при осмотре человеческих самцов.
— Как его зовут? — спросил я у леди, подходя к псу.
— Грязнулей.
Кличка вполне соответствовала действительности. Этому Грязнуле не помешало бы принять душ, расчесать шерсть, обрезать когти и почистить зубы.
— Пес кусается?
— О нет, мои внуки любят на нем виснуть, а он никогда даже не огрызнется, — заверила хозяйка.
— Может быть, лучше надеть на него намордник, просто так, на всякий случай? — предложил я.
— Нет, это так жестоко! Обещаю, буду крепко его держать, — взмолилась дама.
Рассудив, что она лучше знает свою собаку, я решил уступить и приготовился начать процедуру, которую медицинские работники именуют осмотром предстательной железы. Я не раз проводил подобное исследование, и убедился: собаки испытывают при этом значительно меньший дискомфорт, чем люди; уверен, все дело в том, что четвероногие пациенты не начинают нервничать за несколько дней в ожидании неприятного свидания с урологом.
— Покрепче держите ему голову, мэм, — попросил я.
Это было еще до того, как страховые компании решительно высказались против общепринятой практики, разрешавшей хозяевам животных самим держать питомцев во время осмотра в ветеринарной клинике.
Жалостливая дама обеими руками обхватила покрытую шрамами голову своего бывалого пса, а я натянул перчатки и зашел собаке в тыл. Пес не сводил с меня глаз и пристально следил за каждым моим движением. Я осторожно приподнял ему хвост, но едва мне удалось войти в контакт с означенной железой, как пациент взорвался, словно динамит в консервной банке.
В считанные секунды свирепо рычащий Грязнуля вырвался из рук своей запаниковавшей хозяйки, развернулся на столе и вонзил четыре тупых зуба прямо в мою правую руку. Честно говоря, едва заслышав рык, хозяйка тотчас же разжала руки и воздела их к потолку. А когда я схватился от боли за запястье правой руки, пес спрыгнул со стола, щедро полил мочой нижнюю половину северной стены кабинета, повернул ко мне свою клоунскую физиономию и победно ухмыльнулся.
— Какого же я свалял дурака, разрешив женщине держать собаку, — вот была моя первая мысль, когда я, заливая кровью пол, бросился к раковине. — Почему не настоял, чтобы на него надели намордник?
Вторая мысль была об игре в гольф. Все неделю я предвкушал, как мы с моим постоянным партнером аптекарем Лореном Кодлом возьмем реванш у наших соперников Билли Девиса и Джима (Титаника) Томпсона. Предыдущая встреча была прервана хозяином лошади, которому экстренно понадобилась моя помощь.
Я собирался поехать в гольфклуб часа через два-три, а теперь сомневался, смогу ли не то чтобы играть, а хотя бы держать клюшку, поскольку рука продолжала кровоточить и быстро опухала.
Лорен не придет в восторг, узнав о моей очередной травме. На прошлой неделе у меня болела поясница из-за того, что на меня улеглась арабская кобыла, когда я зашивал порез на ее правом колене. До этого баран с разбегу врезался мне в грудную клетку, а еще раньше скунс укусил меня за указательный палец правой руки.
Тем временем хозяйка увела Грязнулю в приемную, где прочитала ему краткую лекцию о том, как невежливо кусать людей, ни словом не обмолвившись, по какой причине нельзя кусать доктора Джона. Очевидно, она не считала это таким уж страшным проступком, коль скоро все мои неприятности были оплачены.
После непродолжительной дискуссии мы с ней решили, что, пока Грязнуля пребывает в таком настроении, делать ему инъекции небезопасно, и я рекомендовал добавлять антибиотик в корм, поскольку болезнь никак не отразилась на аппетите пса. Наполнив флакон новым чудодейственным снадобьем, предназначенным для индюков, но, по-моему мнению, вполне подходящим и для собак, я, любезно улыбаясь, проводил обоих до автомобиля, после чего ринулся к холодильнику за льдом.
