— Прошу прощения, доктор МакКормак, не могли бы вы подписать вот здесь? Я медленно поднял веки и увидел над собой ослепительный потолок предоперационной и чью-то длинноволосую голову в ореоле света от флюоресцентных ламп. Я сфокусировал взгляд и обнаружил, что роскошная, тщательно причесанная светло-каштановая шевелюра обрамляет вполне мужское лицо. Волосы каскадом спадали на широкие плечи и слегка завивались на концах. Сначала я решил, что уже распрощался с жизнью, поскольку привидевшееся мне лицо чрезвычайно напоминало изображения Иисуса Христа, которые многие из моих клиентов держат на каминной полке в своих домах; но благодаря хорошему обонянию отказался от этой идеи. Едва ли на небесах может пахнуть препаратами для анестезии и средствами против стафилококка, да и с какой стати я не чувствую нижней половины тела, если меня уже нет в живых?
— Что это? — рассеянно поинтересовался я.
— Меня зовут доктор Мэй, нужно, чтобы вы подписали еще один бланк, — ответил мне мужской голос.
Вряд ли Христос может говорить с южным акцентом, подумалось мне.
Нацарапав свою фамилию внизу страницы, я выслушал от доктора какие-то ободряющие напутствия и снова погрузился в размышления.
Через несколько часов, когда мне в ногу ввели титановые шурупы, соединившие обломки костей, доктор Мэй — теперь его волосы были собраны в «хвост» — присел у изголовья моей кровати. Он в деталях объяснил суть операции и прочел лекцию, как я должен себя вести и чего не должен делать в течение ближайших шести недель. Затем в палату вошли два парня с короткими стрижками и в белых халатах. Они выдали мне костыли и подробно разъяснили, как ими пользоваться. Я удивился, почему на каждый костыль приходится по инструктору, но позднее, получив счет, понял, в чем тут дело.
Нога срослась быстро, на этот раз она не подворачивалась, вероятно благодаря надежно скреплявшим ее шурупам. Этот случай заставил меня сделать два важных вывода.
Во-первых, я должен лучше следить за своим здоровьем и избегать опасных ситуаций.
Во-вторых, длина волос никак не отражается на профессиональных качествах человека. Доктор Мэй не раз помогал моим домочадцам, друзьям и клиентам, если у них возникали ортопедические проблемы. Он не только замечательный доктор, но и отличный друг, хотя так до сих пор и не постригся.
Глава 26
— Док, у моего рыжего быка здоровенный нарост на боку, — как-то спозаранок известил меня по телефону один из постоянных клиентов.
Понедельник только начинался. Хотя я уже проснулся, но еще не вылез из-под одеяла и мысленно планировал предстоящий рабочий день, пытаясь угадать, сколько дополнительных вызовов поступит сегодня и смогу ли я вечером заглянуть на собрание животноводов. По понедельникам у меня всегда много работы, поскольку владельцы животных обычно старались отложить решение незначительных, не требующих срочного вмешательства проблем до окончания выходных. Впрочем, в субботние и воскресные дни хлопот тоже хватало, а виноваты фермеры-любители, которые почти не следили за своим скотом в рабочие дни, зато уделяли им самое пристальное внимание по выходным после церковной службы, воскресного обеда и послеобеденного отдыха.
— Видимо, это нечто необычное, — саркастически заметил я, — в колледже меня учили, что наросты бывают на деревьях, а то, что появляется на боку у коровы, называют шишкой, кистой, абсцессом или опухолью. Разумеется, местные жители иногда именуют ее узлом, лепешкой или «этой штуковиной». Наверное, стоит позвонить в газету и опубликовать фотографию быка с наростом.
В сущности, я не имел привычки поучать людей, обратившихся ко мне за помощью. Но сейчас я разговаривал с мистером Вудсоном, одним из моих соседей и довольно близким приятелем, решившим обеспечить меня работой с раннего утра. Вудсон, владелец нескольких сотен голов рогатого скота, считался одним из лучших фермеров в округе и неоднократно получал награды за отличное ведение хозяйства. В его доме я был частым гостем, поскольку постоянно возникали многочисленные проблемы — начиная с обработки стада и заканчивая осмотром блохастого котенка, — и любые разговоры с ним самим или его помощниками были неизменно приправлены добродушными шутками, пикировкой и подтруниванием, о чем бы ни зашла речь. Как я и думал, мне не удалось застать его врасплох.
— На дворе раннее утро, а вы, док, уже в форме. Наверное, оттачиваете мозги к завтраку? Надеюсь, вы заострили их в достаточной степени, чтобы вылечить этот нарост, о котором я вам толкую, или мне лучше обратиться к настоящему ветеринару?
За несколько месяцев до этого разговора Вудсон со своими помощниками Шелнатом и Чойсом прошлись по поводу моего неумелого обращения с лассо: в тот день мне удалось заарканить их охромевшего бычка лишь ценой неимоверных усилий. Обычно я благополучно управляюсь с арканом, хотя иногда теряюсь от зубоскальства выстроившихся вдоль забора насмешников и критиканов. После шести промахов мне наконец удалось поймать бычка за переднюю ногу под дружный хохот зевак и громкое мычание перепуганного животного. Вместо того чтобы помочь мне обуздать лягающегося пациента, они хватались за бока от смеха, впрочем, предложи они свою помощь, я предпочел бы доказать, что могу справиться самостоятельно. После этого прискорбного случая ни один вызов на ферму не обходился без язвительных упоминаний о моем ловком обращении с веревкой.
Вторым поводом для упражнений в остроумии была моя встреча с небольшим, но очень проворным теленком. Он выглядел кротким и дружелюбным, но, как только я попытался повалить его на землю, чтобы осмотреть опухший пупок, в мгновение ока превратился в брыкающегося дьявола. Никто и не подумал прийти мне на помощь — мои потенциальные помощники корчились от хохота, пока острые маленькие копытца оставляли бесчисленные отметины на моих руках, плечах и даже голове.
— Вот за этим вы легко угонитесь, док, — однажды выдал Шелнат, указывая на пошатывающегося бычка ангусской породы двадцати четырех часов от роду. — Думаю, с этим-то вы совладаете!
Что я мог ему ответить? Оставалось лишь вместе с ним посмеяться шутке. Фермерам не помешает лишний раз повеселиться. Их труд тяжел и неблагодарен, и я даже радовался, если давал им очередной повод почесать языки.
Сразу после ланча я прибыл к мистеру Вудсону, намереваясь осмотреть быка с наростом на боку и назначить ему лечение. Мой пациент в полном одиночестве пережевывал свою жвачку. В углах его губ, постепенно накапливаясь, пузырилась слюна. Тонкая нить лениво стекала вниз, пока ее нижний конец не касался пола. В этот момент нить неожиданно обрывалась посередине, ее верхняя часть отскакивала обратно, словно стремясь укрыться в безопасной бычьей пасти, где весь процесс повторялся вновь. Бык с любопытством разглядывал меня, ни на минуту не прерывая своего занятия. Внезапно его челюсти остановились, решив, что порция достаточно прожевана, он проглотил ее, выдержал паузу, а затем отрыгнул новую партию жвачки. Было видно, как с волной обратной перистальтики она прошла по пищеводу в пасть. Бык снова приступил к своему обычному занятию. Вид у него был чрезвычайно сосредоточенный, наверное, так же самозабвенно жевал свою мятную жевательную резинку знаменитый мистер Ригли.
Сомневаюсь, что большинство людей когда-либо задумывалось над феноменом жвачки. Я же в свободную минуту, словно зачарованный, наблюдал за жующими коровами и удивлялся, насколько поразительны эти создания. Их способность производить молоко из травы и зерна — настоящее чудо физиологии. Человек ценит мясо и молоко, но, вероятно, высокой оценки заслуживают и побочные продукты животноводства, в частности, кожа, фармацевтические препараты, желатин и десятки других веществ, о происхождении которых мы порой даже не догадываемся. Во время обучения в ветеринарном колледже я узнал, что слюна, проглатываемая во время пережевывания жвачки в течение многих часов, выполняет роль буфера для первого желудка коровы, то есть действует наподобие лечебной минеральной воды.
— Сколько раз, по-твоему, корова пережевывает жвачку прежде чем проглотить ее? — как-то много лет назад спросил меня отец.
С тех пор я неоднократно пытался провести подсчет. Рыжий бык Вудсона сделал пятьдесят два жевательных движения, прежде чем отправил в желудок жвачку и отрыгнул следующую порцию.
Однако пора было браться за работу. Я осмотрел опухоль на левом боку пациента. Она была размером с небольшую дыню и располагалась на уровне локтя, ближе к девятому ребру; в этом месте довольно часто образуются шишки и гораздо реже абсцессы.
Бык безропотно зашел в станок, который я перегородил бревном из акации, потом зафиксировал голову и уже пальпировал образование, когда из дома неторопливо вышел Вудсон, по его глазам можно было догадаться, что он только очнулся от послеобеденного сна.
