Сталин не мог не понимать, что скажи он о 9-м мая сам — в СМИ после его смерти об этом и не заикнутся. Другое дело, если дату назовёт вор-еврей. В этом случае СМИ донесут это предсказание до каждого жителя России.
Сталин и здесь их всех переиграл!
Ну, зачем, скажите, Сталину какой-то Мессинг, если Сталин и в Нарыме, и в Монастырском с этим авангардом социал-демократии даже есть за одним столом брезговал! Хотя они навязывались по известному принципу: в дверь гонишь, а они в окно лезут. Сами в своих мемуарах об этом и пишут.
Так что Мессинг был всего лишь ретранслятором — для того и был привезён.
Таким образом, мы имеем косвенное указание на то, что уже в 42-м Сталин думал, каким образом Войну, величайшее бедствие в истории нашей страны, обратить в величайшее из благословений — в энергию активации при возвращении веры предков всем достойным из всех народов.
Мессинг объект для изучения интересный — но с точки зрения обывательской. А вот Сталин видеть Мессинга больше не желал — и больше не приглашал. Что поучительно.
Кстати, по тому же механизму копания в чужих мозгах могли вознестись и другие разрекламированные СМИ предсказатели — вроде Настрадамуса, тоже, кстати, «единоплеменника». Вам о нём все уши продолбили, а вот о Рене Неро или Елене Уайт вы даже и не слышали.
Люди во все времена и на всех территориях знакомы не с хорошим, а с разрекламированным. О Жванецком с Райкиным и батальоне подобных в России слышали все, а о исконной русской вере и древних истоках 9 мая «почему-то» никто.
Как вы думаете, почему?
Женщина в кузне
Это из текста Сергея Алексеева, «Волчья хватка»:
«…Ржаный слышал звон железа в прачечной, где размещалась кузня, видел дым над трубой, но и в голову не пришло, что наречённая может быть там.
У горна, в косынке, в кожаном фартуке стояла рослая, красивая девушка с клещами и тяжёлым молотком в руках, точными и сильными ударами раскатывала в полосу толстый огненный прут арматурного железа. За её спиной гудело белое пламя, чётко вырисовывая стройную женственную фигуру.
Она вскинула глаза, когда металл на наковальне стал малиновым, взялся серой окалиной и перестал слепить. Смотрела секунды две-три, не больше, и увидеть выражение её лица оказалось невозможно из-за контрового яркого света из горна. И наоборот, их с иноком было видно отлично.
Суженая обернулась назад, сунула остывшую полосу в огонь, разбила кочергой спекающийся уголь. После чего сняла рукавицу, сдёрнула с головы косынку.
— Это и есть мой наречённый? — спросила непринуждённо у деда и вышла из-за наковальни. — Ну, здравствуй боярин…»
(Сергей Алексеев. Волчья хватка)
Хочу попросить прощения у всех женщин. Во всех предыдущих книгах обличал их в кромешной тупости и полной неспособности мыслить. С моих слов получалось, что тупость — женское качество чуть ли не неотъемлемое. Дескать, единственное упражнение, на которое женщины способны — это умениеполучить с клиента деньги. Это и их быт, и семья, и реальная основа их бизнеса, который прикрыт, сами понимаете, приличными вывесками.
«Неотъемлемость» женской тупости следовала из «цивилизованной» картины жизни, которую иначе как «красной шапочкой» и назвать невозможно.
Теперь, обнаружив Воргу, а на ней ту закономерность, что ведение происходит отнюдь не от скамьи, а от дел, которым не просто отдаёшь самого себя, но через которые постигаешь ту или иную стихию Красoты Девы, вижу, что насчёт неотъемлемости я был не прав.
Женщина — вовсе не беспробудное в своей тупости животное, хотя за свою жизнь почти не видел примеров обратного.
Причина этого знаменитого состояния женщин в том, что цивилизаторы так устроили жизнь аборигенов, что женщина даже и не приближается к первой ступени инициации — горну и наковальне. И остальные на Спирали Девы движения — Арктика, сокола, обсерватория — тоже в жизни женщин отсутствуют.
А даже если и присутствуют, то без освоения первой ступени, опыта коваля-волка, они малополезны.
Отсюда и тупость.
Иными словами, женщины тупы не потому, что женщины, не потому, что несколько иначе от мужчин физиологически устроены, а потому, что они пребывают вне Ворги. А внутри стаи будь женщина хоть королевой, хоть низовым исполнителем, всё одно она — смерд.
Мужчины-смерды тоже тупы — как женщины.
Но с чего бы это надо веровать, что женщине в кузне не место?
Сил физических меньше, чем у мужчин? Тяжело? Ну, а если поковка весит сто пудов и ни одному из мужчин она точно не по силам, так что же, и мужчинам путь в кузницу заказан?
Кузня производственная площадь лишь во вторую очередь, а в первую — место первичной инициации. Точно так же, как обсерватория — место для каких-то замеров лишь во вторую очередь, а в первую — одна из инициатических ступеней на Ворге.
В Библии кузница не упоминается вовсе, а кузнецы упоминаются всего восемь раз. Причём отчётливо написано, что для того, чтобы превратить еврейский народ в управляемое стадо и Филистимляне, и Вавилоняне поступали одинаково, — они отсеивали из народа кузнецов (1 Цар. 13:19; 4 Цар. 24:14). Правильно, путь к свободе любого народа лежит через вызволение — через огонь к волку, — а дорога эта начинается у огня. Пояснения при огне ведающего чрезвычайно полезны. Из искры возгорается пламя, а через пламя лежит путь к духу волка.
Кстати, волк в Библии (и в Ветхом, и в Новом заветах) упоминается 12 раз и всякое упоминание подпирает лживую концепцию волка. Допускаю, что южные волки это практически шакалы, этот гибрид отличается от волков, а тем более, волков Лукоморья и Заполярья, самых чистопородных. Но в таком случае так и надо писать: «шакалы». Для сравнения: против 8 упоминаний кузнецов и 12 — волков, золото и серебро в Библии упоминается, сами понимаете, 725 раз.
Понятно, раз механизм оскотинивания народов описан в Ветхом Завете столь отчётливо, то пожелай главраввинат поработить какой-нибудь народ, им и изобретать ничего не надо, рецепт в Ветхом завете прописан. Надо лишь вклячить аборигенам для обязательного обучения такой «священный текст», в котором о кузнецах не будет помину, а о волках — сплошная ложь и лжесвидетельство.
Поучительно, что о кузнецах говорится только в Ветхом Завете, а в Евангелии о них нет и помину. Жаль, что далеко не все аборигены в состоянии думать головой, а то эту деталь оценить смогли бы.
Четыре канонических Евангелия смастрячены из Протоевангелия цензорами. Это в Евангелиях нет ни упоминания о кузницах, ни правды о волках, ни разъяснения принципов инициатического обучения. Но нет ни малейшего основания полагать, что об этом не говорилось в Протоевангелии.
В «Психоанализе не того убийства» я — недаром же четыре с половиной года отпахал в христианской академии, занимаясь переводами богословских трактатов, — показал, что автором Протоевангелия мог быть только Понтий Пилат. Отсюда и столь странные у Иисуса с ним отношения — взвалил на себя дополнительные муки в виде истязаний во дворе претории, да и разговоры тоже.
В «Психоанализе не того убийства» я показал, что в Евангелиях сохранились детали, из которых следует, что Пилат был из рода копьеносцев, южной ветви жрецов. Прошло несколько лет с завершения той книги, однако оснований отказываться от этой концепции не появилось. Разве что теперь я могу уточнить, что имя «Пилат» (Пиляа) происходит от корня ПЛ, «волк», lupus.
Уж что-что, а латинский язык Пилат, офицер легиона, по меньшей мере, с десятилетним стажем, знал, и как всякий человек не мог не обращать внимание на волка, от которого его имя (он не мог не знать) происходило.
Как человек, так скажем, не чуждый Риму, да к тому же женатый на даме самого высшего римского «света», Пилат не мог не знать, как проходит главный религиозный праздник Римлян — Луперкалии, священнодействие, начинавшееся в пещере Волка в центре Рима. Не мог не знать, что ритуальное священнодействие на Палантинском холме отправляют жрецы в числе двенадцати человек — не больше, не меньше, а именно двенадцать.
Римляне и даже луперки могли забыть о самопожертвенности волка, в конце концов, от Лукоморья до Рима много тысяч километров, но Пилат тайну волка знал. Не мог не узнать — от скифов. Потому что не мог не интересоваться благодаря благословению имени. Итак, двенадцать луперков перед приносящим себя в жертву волком. Для чего? Чтобы могло произойти высшее посвящение сталина.
Так что тему волка Пилат в литературном труде всей своей жизни не мог не подымать — не мог не говорить правды и о самопожертвенности волка, и о крёстном пути всякого Волка, уже человека.
Имеющий чем мыслить, да сообразит.
