Безвременье окружало и Егора. Он уже не мог сказать, сколько сидит здесь, и утро или вечер предвещает красная полоска зари: минуты обрели иное значение, иной физический смысл — теперь они не были ни мерой конкретного, ни конкретным понятием вообще, а были всего-навсего условной величиной, которая могла вместить в себя и сколь угодно мало, и сколь угодно много. Мыслей не стало. В голове проносились одни обрывки, не выстраивавшиеся ни в какую логическую цепь, а составляющие хаотическую картину из образов, которые Егор не знал и не помнил.
А потом Егор увидел деда. Он выглядывал из-за дерева и манил Егора к себе: в заячьей шапке, в латаном полушубке и с берданкой на плече — точь-в-точь такой, каким Егор его помнил. «Слезай, не бойся, — говорил дед. — Не тронут тебя волки. Со мной не тронут. И Егор слез на землю, и волки не тронули его, словно и не видели, и он подошёл к деду. «Пошли», — сказал тот и повёл Егора в глубь леса. Егор не спрашивал, куда и зачем ведёт его дед, но почему-то знал, что тот сейчас откроет ему какую-то тайну. Единственное, чему удивлялся Егор, так это полному незнанию мест, по которым они шли, хотя ему всегда казалось, что он исходил здесь всё вдоль и поперёк. А дед молчком, как и всегда в лесу, всё шёл и шёл и всё, казалось, чего-то искал. Наконец они вышли на поляну, посередине которой стоял пень. «Нашёл, слава богу, — сказал дед и повернулся к Егору. — Сколько охотишься, а волков не знаешь. Побегай-ка теперь сам волком». Дед подвёл Егора к пню: «Втыкай нож». Егор хотел сказать: нет, мол, ножа, не на охоту ехал нынче, за брёвнами, но тут увидел, что нож висит на ремне, — тот самый, Гошкин, который отдал председателю. «Втыкай», — повторил дед, а когда Егор воткнул, велел: — А теперь говори за мной: на море, на океане, на острове на Буяне, на голой поляне светит месяц на осинов пень — в зелёный лес, в широкий дол. Около пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый». Егор повторил дедов заговор. «А теперь, — сказал дед, — прыгай через пень». Егор разбежался и прыгнул, но ничего с ним не случилось. «Не так, — сказал дед. — Перекувыркнуться надо». Егор перекувыркнулся, ударился о землю и стал волком. Смотрит, а деда на поляне уже и нет. Да он и не нужен был теперь Егору: у людей дела человечьи, а у волков свои — волчьи. Отряхнулся Егор от снега и побежал, куда глаза глядят. Долго ли бежал, недолго, не знал, а остановился дух перевести, видит: лежат под деревом другие волки, а на дереве человек сидит — в инее весь, то ли живой, то ли уже мёртвый. Присмотрелся Егор, а это он сам на дереве-то. Тут бы и удивиться, а Егору хоть бы что. Подбежал он к стае и лёг рядом с волчицей. И они узнали друг друга, и волчица сказала ему по-волчьи вот что: «Люди думают, что им можно всё. Но есть тайна. Тайна совместного проживания на земле, которую люди не знают…»
…Осадив жеребца у штабеля, председатель выскочил из санок. Следы на поляне показали ему всё, и он, утопая в снегу выше колен, побежал к ели. Увидел скрючившегося на суку Егора и понял, что тот сам не слезет. Обернувшись, крикнул конюху:
— Василий! Давай сюда, здесь он!..»
(Борис Воробьёв, Весьёгонская волчица,
журнал Искатель № 3, 1987 г., С. 27–29)
Клык волка
Жизнь порой одаривает такими ребусами, над разрешением которых поломать голову одно удовольствие.
Ребус (БР-С) — «основа освящения». РС-Б — «источник ведения для руса».
Встречаюсь с одним из читателей у метро, а он мне протягивает странный предмет с болтающейся, как мне попервоначалу показалось, верёвочкой. Протягивает и говорит:
— Вот! Один мой знакомый — кузнец! — просил Вам передать. Подарок.
— Он, что, тоже мои книги читает? — спросил я.
— Нет, ни одной не читал. Но вот просил передать.
Вот и первая часть ребуса: ни одной не читал, а дарит. Да ещё кузнец — а у меня уже вторую неделю, как тема кузнецов огнём горит.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что верёвочка вовсе не верёвочка, а изящный, квадратного сечения ремешок. Ровный, без малейших утолщений. Ремешок тот — от ножен совершенно неожиданной формы, очень изысканной. Многое на своём веку повидал, а такой изысканной формы, а главное, такой филигранности исполнения — никогда.
А в ножнах — нож, причём пропорции достаточно непривычной — рукоять длиннее лезвия.
Несведущие скажут: лезвие коротковато, не как в кино — но я-то знаю, что это самая боевая пропорция. Горло перерезать, до сердца достанет, а эти театральные тесаки — фуфель, только рычаг чрезмерный, кисть вывернет и остриё по ребру скользнёт.
«Волчий клык» — почему-то сразу окрестил я нож, хотя до темы волков ещё не добрался, в Лукоморье — к Сталину — только собирался, со дня на день.
Клык-то клык, но по форме, скорее, волчий коготь.
Но дар кузнеца был странен не только пропорциями.
Слава богу, за плечами, среди прочего, два с половиной года работы ювелиром — и уровень ручной работы оценить в состоянии. Если не с первого взгляда, то с второго-то уж точно.
Нож сделан из простых материалов — ручка белая, из берёзы, дерево священных предметов — но, чтобы добиться такой линии, надо быть настоящим мастером.
Ножны — это вообще отдельная песня. Я себя считаю приличным ювелиром — но столь искусные ножны я бы сделать не смог. Я даже конструкции-то такой удивительной никогда не видел. А потому не видел, что сделать её просто невозможно. Ан, однако, сделано. Причём тем, кто такую вещь дарит.
На ножнах через некоторое время обнаружилась ещё одна деталь — руна. Я её обнаружил лишь на пути в Лукоморье — такая она была миниатюрная. Обнаружил, потому что свет был. Редкий случай: билет купил заранее, а не за час до отправления, и плацкартная полка была нижняя. Из окна свет — вот и смог руну разглядеть.
И вот когда я этот знак Девы разглядел, не знаю почему, но я нож не убрал, а положил под правую руку — и заснул. А просыпаясь, в состоянии, как его называют, пограничном, в котором я, вообще говоря, и делаю значительную часть своих открытий, вдруг обнаружил, что стою я в снегу, за кустом, в засаде, и вообще не человек я, а волк.
Это было нечто новое, сны мне снятся часто, но не упомню, чтобы я смотрел на происходящее глазами не человека. Что, интересно, довело до жизни такой? Стремление попасть в Лукоморье? Или влияние странного подарка?
Так вот, все четыре мои лапы утопают в снегу, стою я за кустом, и вижу: на дороге едут сани, а в санях — знаю точно!! — находится Сталин. Мышцы уже напряглись перед броском вперёд…
Тут необходимо сделать отступление. Драгоценный подарок от неизвестного кузнеца, который даже не читал ни одной моей книги, мне передал молодой парень двухметрового роста (если не выше), фамилия деда которого по материнской линии — Варганов. ВРГ-НВ — «разведчик варги», «лучший с пути Девы». То, что дед именно по материнской линии — деталь важная, ведь мать из сына воспитывает своего отца. Он юрист, но, что интересно, при первой нашей встрече сказал, что мечтает всё бросить и стать кузнецом.
Скажите, может быть случайным соединение таких обстоятельств: «разведчик с пути Девы», коваль, драгоценный дар от того, кто в книги мои не заглядывал, «преображение» в волка? Подчёркиваю, я тогда ещё не обнаружил, что все мои познания о волках на уровне «красной шапочки»! Урюк урюком был на уровне сознания. По этой теме я знал только, что шаманы Ямала своих сыновей учат у животных, выводят их тайно в тундру. То, что у оленя учатся, знал — но о соколе, собаке и волке не знал.
Настаиваю, именно на плацкартной полке с «волчьим клыком» в руке мне и пришла идея этой книги. Вернее, не идея — а интонация. Человек симпатизирует преимущественно самому себе. К волку созерцательно относиться может только тот, кто хоть чуть-чуть волк. Благородный, настоящий волк.
Посредством Гребня Девы я пока не обнаружил никаких доказательств концепции реинкарнации — будь эта концепция верна, можно было бы упиться собственной значительностью: дескать, в одной из прошлых жизней я был «отцом» нашего Великого Атамана. Но следов концепции реинкарнации не обнаружил. А эмоционально мне «по барабану», есть эти реинкарнации или нет их. Мне и без реинкарнаций хорошо, и с ними не хуже.
Помню, мы с одним читателем гнали ночью по пустой дороге из Москвы на Север, в Сольвычегодск (1000 км.). Встречных машин — одна за два часа, зима, над головой прямо по курсу — северное сияние пылает. Вообще освежает: лес, ночь, над нами впереди сияние, пустое узкое двухрядное шоссе, за рулём лётчик и скорость соответствующая — и мы спорим о теории реинкарнации. Я всё повторял и повторял: аргумент «мужик сказал» для меня с некоторых пор не убедителен. «Мужик сказал, а я, дура, поверила…». Я больше не верующий, а думающий. Нужно что-то иное — вроде подтверждения от Прапредка.
