«Уже было начало июня, когда князь Андрей, возвращаясь домой, въехал опять в ту берёзовую рощу, в которой этот старый корявый дуб так странно и памятно поразил его. Бубенчики ещё глуше звенели в лесу, чем месяц тому назад; всё было полно, тенисто и густо; и молодые ели, рассыпанные в лесу, не нарушали общей красоты и, подделываясь под общий характер, нежно зеленели пушистыми молодыми побегами.
Целый день был жаркий, где-то собиралась гроза, но только небольшая тучка брызнула на пыль дороги и на сочные листья. Левая сторона леса была темна, в тени; правая, мокрая, глянцеватая, блестела на солнце, чуть колыхаясь от ветра. Всё было в цвету; соловьи трещали и перекатывались то близко, то далеко.
«Да, здесь в этом лесу, был этот дуб, с которым мы были согласны, — подумал князь Андрей. — Да где он? — подумал опять князь Андрей, глядя на левую сторону дороги и, сам того не зная, не узнавая его, любовался тем дубом, которого он искал. Старый дуб, весь преображённый, раскинувшись шатром сочной, тёмной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, ни болячек, ни старого горя и недоверия — ничего не было видно. Сквозь столетнюю жесткую кору пробились без сучков сочные, молодые листья, так что верить нельзя было, что этот старик произвёл их. «Да это тот самый дуб», — подумал князь Андрей, и на него вдруг нашло беспричинное весеннее чувство радости и обновления. Все лучшие минуты его жизни вдруг в одно и то же время вспомнились ему. И Аустерлиц с высоким небом, и мёртвое укоризненное лицо жены, и Пьер на пароме, и девочка, взволнованная красотою ночи, и эта ночь, и луна — всё это вдруг вспомнилось ему.
«Нет, жизнь не кончена в тридцать один год, — вдруг окончательно, беспеременно решил князь Андрей…»
Тайна коваля
Напомню, как раскрывается смысл слов «коваль», «кузнец» и «валда» при помощи Гребня Девы. Ясно, что, будучи объединены горном и кувалдой, они отличаются внутренним миром.
Сооружение, посвящённое Деве — беседка, такая, какую Сталин строил на всех объектах под условным обозначением «дача» (Ч-Д — «обитель совершенства», «совершенная обитель»).
Беседка (К-СДБ) — «великая судьба».
В этом месте корректор на полях написала, что ей непонятно каким образом я группирую согласные. Дескать, число вариаций огромно. И попросила объяснить. Отвечаю: это тема другой книги, предыдущей — «Сталин: Культ Девы». Число комбинаций ограниченно. Для тех, кто сам пытался «прочесть» слова, всё просто. Это практически все читатели, которые выходили на контакт. Но обращаю внимание: «Культ Девы» вещь, в сущности, не оконченная. У целого ряда букв не прописано противоположное значение. Прописать самим легко: начните как Сталин и Меняйлов читать словари. Сразу же найдёте множество слов от корней, которые употребляются в русском языке только с одним значением. В период работы над «Культом Девы» у меня ещё не сложилась привычка читать словари иных языков.
Если в беседку ведающий внесёт наковальню, кувалду и меха (уж не из шкурок ли лисы должны изготавливаться настоящие меха?), то строение обретает название «валдай».
В храме Девы, валдае, валдой называется только тот из работающих с огнём, кто свой Путь сумел проложить через Прародину.
Если человек с кувалдой вообще не понимает, что это такое Варга — то он всего лишь кузнец.
Таким образом, слово «кузнец» указывает на то, что в храме могут быть только руки без головы. Храм только по внешнему виду — кузница.
Слово «валда» указывает на Деву — ВЛ-Д; ЛД-В; ДВ-Л.
Слово «коваль» указывает на волка. Уметь поклониться самопожертвенности волка — это великое духовное достижение. Пусть ещё и не паломничество к полярному волку и даже к духу волка.
Постиг отличие смыслов слов проводящего у горна через огонь к волку — понял всю Воргу.
Однако зайдите в магазин эзотерической литературы, заваленный тысячами изданий — и ни в одной из книг вы не найдёте о сакральном пути кузнеца ничего.
Как, впрочем, не найдёте и упоминания слова «ворга», хотя это слово на территории России употребляется от Псковской области до Приморья. И за пределами России тоже — по всей Евразии. Но сейчас речь не о реальной ценности реального потока коммерческой продукции издательств — а о Ворге Девы.
Почитаем, что о кузнецах сообщает наилучший на сегодняшний день источник. Берём официальный «Мифологический словарь» советского времени — то есть каждое слово в нём взвешено.
Подряд цитировать — заснёте. Но по кусочкам и с обильными комментариями можно вкушать. Вполне.
«КУЗНЕЦ в мифологии персонаж, наделённый сверхъестественной созидательной силой, связанной с огнём, и обладающий функциями демиурга — верховного божества или бога — помощника одного из главных богов, культурного героя и (или) предка. К. может создавать не только любые орудия из разных металлов (ср. Тувалкаина, ковача всех орудий из меди и железа), но и волшебное оружие героев: палицы (палицы, созданные божественным мастером Кусар-и-Хусасом для громовержца Балу, в западносимитской мифологии), щит» и т. п.
Цитировать тарабарщину этой статьи особенного смысла нет. Методика написания научных текстов о предметах, которые авторы не понимают, проста: умники начинают морочить голову — чтобы создалось впечатление, что понимают. Техника: двусмысленность.
Так кто же, судя по приведённому тексту, кузнец: главный или на подхвате?
Непонятно. Двусмысленность.
А потому непонятно, что авторам вбили в подкорку, что многобожие — это когда на облаках много-много развесёлых мужиков и баб в белых балахонах друг с другом разбираются, кто кого круче. Естественно, при таком постулате не разобрать, кто на небесах командует и кем, и вообще командует ли.
Как я уже говорил в других книгах, слово бог (Б-Г) означает «путь познания». Или «путь ведающего (шамана, кама и т. п.)». А ещё — «источник ведения». Но источник всё равно подразумевает движение, Г, путь. Опять любимая Сталиным диалектика.
В таком случае, многобожие в изначальном смысле — это образное описание оптимальной последовательности работы с сущностями (постижение даётся не через чтение текстов, а только через дело — ЛД, созидание, отдал себя всего — познал слово Девы), на первом витке Спирали. Это — овладение пронизывающими вселенную стихиями, символизируемыми теми или иными субстанциями (огнём, водой, землёй, солнцем-воздухом-гармонией и т. д.). Только при таком взгляде один и тот же бог может оказаться как главным (путь познания надо начинать с него), так и самым малым (он даёт лишь начатки ведения).
Оба в одном лице.
Главный — потому что мимо него не пройти, он — врата. Вспомогательный — потому что он даёт лишь начало ведения.
Читаем дальше: «…Кузнец … создаёт самые разные предметы и их изображения (скамеечки для ног, туфли, чаши, как Кусар-и-Хусас), включая и целую модель мира в металле (как щит, сделанный Гефестом), основные небесные светила — солнце и луну (как Ильмаринер или Телявель). Кузнец может выковать песню, свадьбу, слово (в мифах и обрядовом фольклоре балтов, славян, германцев). Характерная функция кузнеца — строительство им дома себе (например, Гефест) и другим богам (в мифах первых изобретателей железа, хатти или «протохеттов», Хасамиль строит дом богу-солнцу Эстану с помощью железного молота и железных гвоздей, Кусар-и-Хусас строит дом для Балу)…».
«Построить дом», видимо, означает: дать ведение тому, кто его ищет, помочь этот «дом» увидеть и войти в него. Направление движения именно таково: от огня, через воду к просторам основы исконной веры, к максимально достижимой гармонии (Ра-air) элементов.
В общем, весь прочий мифологический материал в том же духе: кузнец главный, но одновременно для возрастания лишь опора.
Кузнец в огне отрывает гения, в воде закаливается братское общение с героями, путник вызволяется в путешествиях по Земле, хозяин — после того как сокол, олень и канака подготовят его к встрече с волком и эта спасительная встреча состоится.
Но ученика-рубку надо найти ещё в юном возрасте — чтобы он успел. Успел пройти всю Спираль. Успеть — это проблема. Олимпийских чемпионов тоже начинают тренировать отнюдь не в старческом возрасте.
Именно поэтому воспитание Хозяина — дело общенародное. Иными словами, подвести к огню необходимо каждого мальчика народа. В какой бы глуши, наподобие Гори, он ни жил.
Вспомним жизнь русских: горшечники были не в каждой деревне, а вот кузнецы — в каждой. Кузниц бывало в селе до трёх. И не было в русском селе мальчика, который бы не оказывался на пороге кузницы во время «священнодействия» кузнеца.
