Может показаться, что научно-техническая революция изжила кузницы навсегда. Нет, дескать, в век штамповки на их восстановление ни малейшей надежды. Но это не так. Все материальные феномены общественной жизни субъективны — и отражают желание правителя или кукловодов этого правителя. Предположим, что мыслящим помогут понять, а быдлу сделают внушение, что домашнее счастье состоится в том, и только в том случае, если глава семейства самолично откуёт варгу. Или хотя бы оба супруга с горячим металлом просто соприкоснутся.
Проще говоря, придёт, как предречено, прорусский правитель и это объяснит.
Тут же всё изменится, как по волшебству. Повсюду запылают горны, и музыкой зазвучит перезвон кувалд.
Девушки поумнее да покрасивее за тех, кто не поработал в кузнице и не отковал амулеты счастья, не то что замуж выходить не будут, но даже в их сторону и не взглянут.
Так что и при современной штампованной технологии место для кузниц есть.
И возвращение огня в горны непременно произойдёт — при следующем после Сталина прорусском властителе.
Я разговаривал с директором одного из краеведческих музеев центра России (не буду выдавать имени, пусть работает без препятствий) — величие духа волка, породившего Сталина, он понимает вполне. Директор рассказал мне, как пяти или шестилетним ребёнком он, заворожённый, стоял на пороге кузницы и смотрел, как кузнец работал с раскалёнными заготовками. Ребёнка поражало, что из ничего, чуть ли не из мусора, получается вещь. А плавка и вовсе произвела сильнейшее впечатление на всю жизнь. (Я его очень хорошо понимаю: когда я, будучи одно время подпольным ювелиром, проводил плавки серебра или золота, тоже волновался несообразно простоте операции).
Тот кузнец — а дело происходило в предгорьях Алтая — детей никогда не прогонял, хотя, казалось бы, это целесообразно: путаются под ногами, всегда есть опасность травматизма, та же чешуйка окалины в глаз при ударе кувалды отскочить может. Но не прогонял.
А ещё этот кузнец странно вёл себя при выборе молотобойцев. Казалось бы, целесообразно брать матёрых мужиков. Но тот кузнец брал ребят ещё не набравших полной силы — допризывников. И часто их менял. Не прогонял — просто наступало им время идти в армию.
Такое впечатление, что тот кузнец с предгорий Алтая архетипически пропускал через преддверье как можно больше мальчиков и молодых людей — тем принося пользу много большую, чем изготовление предметов хозяйственного обихода. Это был волхв, коваль, жрец, волк.
И ещё деталь: когда тот алтайский кузнец работал, он пел. Какие песни он пел, мой информатор вспомнить не смог — помнит только, что, хотя все кругом уже пели советские песни, кузнец пел русские народные. Мне кажется, что не развлекательные, а скорее, обрядовые. А вот с каким именно текстом, мне ещё предстоит выяснить.
Когда-то в Гори стоял — как заворожённый — юный Сосо.
Кузнец не мог не обратить внимания на мальчика, с немного повреждённой рукой (после того, как он в шесть лет попал под коляску). Доделав дело, кузнец отложил молот, отпустил молотобойцев и развернулся в сторону очарованного странника.
Мальчик не отвёл сияющих глаз и не убежал.
Мастер снял со стены наконечник от копья — совершенно, казалось бы, в кузнице неуместный — и начертил им на земле в круге крест.
— Ну, пацан, что скажешь, — ровным голосом, казалось бы равнодушно, обратился к нему кузнец.
— А что это такое? — спросил мальчишка.
Лицо кузнеца окончательно просветлело. Это очень важно — смочь задать вопрос.
— Как зовут?
— Сосо.
— Хочешь, Сосо, знать тайный смысл этого знака?
— Хочу.
— Тогда будем ковать варгу. Топор то есть.
Мальчик подумал и спросил:
— А почему, когда кузнец отковывает топор, то, пока не закончит, он не имеет права даже глотка воды сделать? Почему только топор?
Кузнец ещё внимательней присмотрелся к мальчику.
— Потому что варга… Откуда знаешь?
Сосо сделал неопределённый жест здоровой рукой.
— Понял, — сказал кузнец. — Тогда приступим сразу. Но сначала тебе придётся в кузнице подмести, — и указал на веник в углу, первейший в настоящей кузнице инструмент.
Священный волос от корня ВЛК
Слово «волк» произрастает от корня ВЛК.
От всякого корня из трёх согласных, от ВЛК в том числе, происходит множество слов — кои можно разделить на восемь «кустов» смыслов.
Число «кустов» определяется легко: по Гребню Девы каждая согласная имеет два смысла, прямо противоположных, корень из двух букв — четыре «куста» смыслов, из трёх согласных, как корень ВЛК, — восемь.
Но для ведающего из восьми смыслов обычно интересен только один — с Ворги. Этот смысл определяется легко, проще простого — по крайним возвышенным смыслам каждой буквы. Этот смысл толпе обычно неизвестен — но, случается, можно и обнаружить, если поискать его на Русском Севере.
В-КЛ — «постигший Деву».
ВЛ-К — «посвящённый Девы».
КВ-Л — «носитель возвышенного».
Значение ВЛК с Ворги Девы представляет, если можно так выразиться, «среднеарифметическое» из трёх этих значений. Постигший Деву, безусловно, Её посвящённый и, разумеется, носитель возвышенного.
В корне ВЛК в культе Девы ВЛ фиксировано и означает, прежде всего, Деву, волю. А вот буква К может иметь противоположные значения, в духовном смысле нейтральные — «начало пути» и, наоборот, «вершина пути». То есть ВЛ-К — может означать и «детоводитель к Деве» и, наоборот, «апостол Девы», наиболее к Ней приближённый.
Вот уж точно, кузнец, коваль — это детоводитель к Деве. А волк («зубами щёлк») — «апостол Девы», то есть воплощение благородства, проявляющееся среди прочего в том, что волк (или волчица?) всегда готов добровольно отдать жизнь ради вызволения предводителя народа-Хранителя и, соответственно, ради спасения народа от очередной волны дегенератизации под ещё более плотной «красной шапочкой» от цивилизаторов. Страшно не прерывание биологической жизни, а потеря видения и превращение в марионетку цивилизатора.
* * *
У эстонцев есть эпос. Они позаимствовали его у сибирского народа манси. Но с манси у них общий только язык, вернее, часть языка. От эстонцев ещё в Средние века отслоились неугодники. Во времена инквизиции неугодники ушли в Россию, а оставшиеся сами обрекли себя быть в прихвостнях мировой стаи. Смешно, но эстонцы даже кичатся своей цивилизованностью.
То, что эстонский эпос эстонцы позаимствовали у уральского народа манси, я точно знаю потому, что эстонец Хэйкки Сильвет, сотрудник Эстонской Академии наук по пути к манси — а дорога-то через Москву — и при возвращении из экспедиций всегда ночевал у меня, в Москве — и мне было очень интересно слушать его рассказы. «Калевипоэг», конечно, поздняя литературная обработка сказаний, её сделал Фр. Крэйцвальд — искажений море, но, как говорится, «мотивы» сохранились.
Так вот, если обратиться к эпосу эстонского народа, то там обнаруживается Прапредок — Калев (ВЛК). Этот Калев уже в первой главе рождает от девственной Линды сына-деграданта.
Неверный сын Калева всё эпическое сказание занимается тем, что уничтожает всё самое святое — ни за что, даже без ссоры, убивает сына кузнеца, за что теряет его благоволение, зато получает проклятие на меч. Затем этот придурошный сын Калева берётся истреблять волков, и, наконец, идёт войной на русских. Естественное следствие — неверный Сын Калева (деградант!) оказывается во власти сатаны, Рогатого. Конкретная форма рабства — замурован в скалу.
Вот последняя строфа «Калевипоэга»:
Говорят, настанет время —
Рухнет адова твердыня.
Если с двух концов лучины
Широко воспламенятся,
Пламя высвободит руку
Из гранитного зажима.
И могучий муж, Сын Калев,
В дом отцовский возвратится —
Счастье созидать потомкам,
Прославлять страну родную.
Обратите внимание, что и в эпосе эстонцев-манси обретение свободы начинается с огня. Всё чётко. Сначала Минута Молчания у огня и окончательное постижение врат на тропу Ворги, а затем все остальные богатства духа.
В русском народе цикл годовых праздников, унаследованный от предков — носителей исконной веры, называется «Коловорот». Это слово не имеет никакого отношения к устройству для бурения льда, хотя обозначающее это приспособление слово буква в букву с ним совпадает. Низменное значение слова «коловорот», конечно, имеет право на существование и существует обоснованно, нисколько Гребню Девы не противореча. КЛВ-РТ = ВЛК-ТР — «тропа волка». Опять-таки не того, который «зубами щёлк».
