меня встреча с генсеком?
— А у меня с шахом Ирана. Давай, кругом, шагом марш! Когда понадобишься, тебя позовут.
Ну, что вот за человек такой… Мало ему по темени настучали, придётся ещё как-нибудь повторить. Кажется, он читает что-то такое в моём взгляде, отчего мрачнеет и поджимает губы.
— Есть, товарищ подполковник! — чеканю я и, чётко исполнив команду «кругом», выхожу из кабинета.
Правда, иду я не в казарму, а к Злобину. Мне приходится немного подождать, пока он закончит совещание, а когда все расходятся, захожу в кабинет. После взаимных приветствий с видом, будто никаких задушевных разговоров никогда не было, я рассказываю ему о ситуации в Геленджике.
— Мать твою за ногу! — восклицает он. — Генпрокуратура? Какого хрена! А ты почему сразу не сообщил?
— Так ночью только узнал, не успел. Решил не будить, по себе знаю, насколько это неприятно.
— Знаешь, — качает он головой и, махнув рукой, продолжает. — Ладно. Попробую разузнать.
Он делает несколько звонков, расспрашивая собеседников о событиях на побережье Чёрного моря. Наконец, закончив переговоры, констатирует, что никто ничего толком не знает. Твою дивизию! Но это ничего! Ничего, он обязательно разберётся.
Ага, прямо с генпрокурором. Ну-ну, давай… На самом деле, мы ведь и более важных птиц объезжали, так что, в конце концов, почему бы и нет? Де Ниро вызывает светловолосого человека лет сорока и приказывает ему собрать максимально полную информацию по этому вопросу. Конфиденциально и доложить лично, причём, как можно скорее.
После его ухода мы ещё некоторое время беседуем, пока нас не прерывает телефонный звонок.
— Да, у меня, — сообщает Злобин и протягивает мне трубку. — Постов.
— Слушаю, Кирилл Кириллович, — говорю я.
— Какой тебе Кирилл Кириллович! — злится он. — Товарищ подполковник для тебя. Ты, рядовой, похоже, вообще нюх потерял! По нарядам полетать желаешь?
— Никак нет, товарищ подполковник, — хмыкаю я.
— Похмыкай ещё! Я тебе куда приказал идти? Почему я должен по всему комитету твою жопу разыскивать?
— Старший по званию отменил ваш приказ, — отвечаю я.
— Кто-кто отменил мой приказ⁈ — возмущённо переспрашивает он.
— Генерал-майор Злобин Леонид Юрьевич. Так что, я дико извиняюсь, но наряды мне никак не светят в ближайшее время. Если только лично Юрий Владимирович меня туда не пошлёт.
— Пошлёт! Ещё и не туда пошлёт. В общем, это залёт, Брагин. А Юрий Владимирович тебе передаёт приказ явиться к семнадцати часам. Всё ясно?
— Ясно, — подтверждаю я.
— Что⁈ Я не понял.
— Да ясно-ясно, — отвечаю я. — Спасибо, что сообщили.
Не дожидаясь новых вспышек гнева, я вешаю трубку. Заколебал уже Постов этот.
— Ладно, Леонид Юрьевич, я поеду. С Андроповым встреча будет в пять. Поэтому пойду поработаю. Если ваши спецы нароют что-нибудь, дайте знать, пожалуйста.
— Хорошо, — кивает он.
Выйдя из «конторы», я отправляюсь не в ГлавПУР, а к Хаасу, к своему бухгалтеру. Он обрушивает на меня целую гору информации о том, как по его мнению стоит менять Русь-матушку. В основном это касается экономической стороны, но затрагивает и политические аспекты.
— Ох, Севастьян Францевич, — качаю я головой. — Крамольные вы вещи говорите. Ну, да ладно, была не была, попробую пристроить вас в комитет по планированию реформ.
— Это похоже на шутку, — усмехается он. — Моё участие в подобном комитете возможно только если его откроют в шарашке или в дурдоме. Ни туда, ни туда мне попадать не хочется. Так что думаю, мне придётся отказаться от всех прозвучавших слов.
Он диктует мне фамилии нескольких человек, по его мнению, достойных войти в такой комитет, и я ухожу. Еду встречаться с Медуновым.
Встреча происходит в квартире с обратной стороны гостиницы «Украина», там, где мы однажды уже встречались.
— Копают, Егор, копают! — нервно повторяет он, вышагивая по своему маленькому кабинетику. — Хотят свалить! Крови моей попить хотят! Они инфернальные твари! Жаждут моего падения! Но ничего, я им устрою вместо падения возвышение!
Это, как раз, вряд ли, но, чтобы не расстраивать раньше времени, я благополучно молчу о известной мне истории.
— Белла пострадала за меня, несомненно! — сообщает он мне. — И я знаю, кто это всё делает! Горбач с Черненко. Хотят меня опорочить, придумывают свои козни и ловушки. Но ничего, ничего… Я сегодня к самому Брежневу пойду, поставлю вопрос остро, расскажу всё как на духу! Буду очень признателен, если ты, Егор, сможешь что-нибудь выяснить по этому вопросу и как-то посодействуешь, понимаешь? С Леонидом Ильичом поговоришь, например. Эта проблема ведь и тебя может коснуться. Так что держи ушки на макушке.
— А что значит «Белла пострадала»? — хмурюсь я.
— На допросе она уже полдня. Но я знаю, что её не выпустят.
Твою дивизию! Твою дивизию!
Поговорив с ним, я снова направляюсь в КГБ, вновь примеряя модель жизни, называемую «как белка в колесе», какие они энергичные, эти белки.
Раздаётся звонок от Толяна.
— Егор, слушай, «птичка» уже полдня у ментов сидит. С самого утра приехали и до сих пор пацаны ждут, несколько часов уже. Что делать-то?
— Ждите до ночи и снимайтесь, — отвечаю я.
Твою дивизию…
После него звонит Наташка.
— Привет, Егор!
— Привет, Наташ. У тебя всё нормально?
— Да, абсолютно, — радостно подтверждает она. — Мне звонили и сообщили, что приказ о моём увольнении отменён.
— Ну, вот, видишь! — вместе с ней радуюсь я. — А ты переживала.
— Да, переживала, конечно, — подтверждает она. — Но, звоню я, честно говоря, по другому вопросу. Сегодня у нас будут Мурашкины ужинать.
— Серьёзно? — удивляюсь я. — У нас дома⁈ Откуда они взялись-то? Разлетались как-то, путешественники. Они звонили что ли?
— Звонили. Вернее, звонила Наташка. Сказала, что хочет сообщить что-то очень важное. Невероятно важное, как она выразилась. Поэтому-то она и организовала всю эту встречу с чрезвычайно серьёзными последствиями. Но ты тоже должен будешь присутствовать, поэтому постарайся прибыть к ужину.
— Какие последствия? — удивляюсь и, признаться, немного нервничаю я.
— Не знаю. Сказала, что всё объяснит…
Блин… что за загадки…
Вернувшись в «контору», я сразу направляюсь к самому главному боссу.
— А, — говорит он, глядя на часы. — Брагин… Хорошо…
Я усаживаюсь на своё обычное место, но он меня останавливает.
— Погоди, не торопись, — кивает Андропов и,
