выше человеческих норм, моральных принципов, заповедей. Лелеял, пестовал и развивал диссидентское движение.
Без таких, как Солдатенко не удалось бы развалить Союз. Именно они подорвали веру народа в справедливость и возможность построения.
— Как вы относитесь к ханжеству?
— Ханжество?
— Ну да. Это когда люди осуждают на словах, всё западное. Восхваляют коммунистическое будущее. Говорят о вреде, например, западных фильмов, называют их порнографией, а потом у себя дома устраивают просмотры для «избранных».
— Не знаю, жизнь трудная штука. Нужно подобрать слова чтобы повести за собой широкие трудовые массы. Но человек допускает минуты слабости, делает себе поблажки. Вот расходится слово с делом.
Он опустил голову, думая не слишком ли много он говорит.
Я продолжал спрашивать его о других неприглядных явлениях советской действительности. О покупке должностей, о постоянной милитаризации экономики в ущерб производству товаров, той же видео техники.
В конце концов расслабился и почувствовал себя ментором, учителем, дающим урок жизни неразумному молодому человеку.
Казалось, что он даже забыл, где находится. Это мне было и нужно.
— Василий Андреевич, а давайте теперь помечтаем?
Солдатенко снова напрягся и закрылся в свою «ракушку».
— Вот представьте, большинство описанных минусов исчезло.
— Как исчезло?
— Ну вот пришло к власти новое руководство и провело реформы.
— Откуда пришло?
— Из недр партии, не важно, скажем из Ставрополя или с Урала.
— И что?
— Руководство открыло границы, договорилось с капиталистами о туризме, люди ездят, убрало дефицит — покупай что хочешь, магазины полны товаров. Представляете?
Солдатенко помолчал, а я продолжал атаку на его воображение.
— Можно открывать мелкие предприятия, кооперативы такие или артели. Крупными конечно государство занимается:ну там всякими атомными станциями, железной дорогой, добычей нефти и газа и так далее.
— В колбасном отделе тридцать или сорок сортов колбасы. У всех цветные телевизоры, авто имеет каждый второй. В некоторых семьях по два автомобиля. Свобода слова, говори, снимай, пиши что хочешь. Ну за исключением пропаганды фашизма, терроризма и порнухи.
— Сказки, зачем ты мне этот бред про свободу слова рассказываешь?
— Так считайте, что руководство поняло, что один хрен, все всё это на кухнях обсуждают. Лучше дать людям выпустить пар публично. Самых дурных сразу видно и настроения они мониторят. Я же говорю представьте себе.
— План каждый себе сам устанавливает по мере своих производственных возможностей. Что производить не можем, просто везём из-за границы. Нет некачественной продукции — конкуренция. Или ее мало. Больше нет партвзносов, никто вам не указывает путь в светлое будущее.
— Почему не указывает?
— Считается, что сами туда дойдем. История нас направляет. Да кстати, на религию нет гонений. Руководство поняло, что она может даже помогать. Как во время войны. Поэтому, хочешь ходи в церковь или в мечеть, или в синагогу. А хочешь будь буддистом. С попами уговор не против руководства и страны не агитировать.
— Как вам такое?
— Утопия.
— Вишенка на торте: валюта продается свободно, никто за это не сажает. Ее полно, можно свободно купить, она вообщем-то не особо нужна. Все можно за рубли купить.
— А соцстраны? Там тоже все это, описанное тобой?
— С соцстранами такая штука. Кто тянул нас вниз, деньги из Союза высасывал и ничего взамен не давал имеют возможность жить самостоятельно. Отпускаем на четыре стороны. Думаем, как бы нам обустроить свою страну а не чужие. Буржуи твердо обещали на нас не нападать. Договорились они сам по себе, мы сами. Мир-дружба-жвачка.
Солдатенко заулыбался, а затем погрустнел, осмотрел стены махнул рукой. Он позабыл, кем я ему прихожусь.
— Красиво брешешь. Но все равно это брехня.
— Почему брехня? А вдруг не брехня. Хотели бы в такой стране жить?
— Это всё фантазии. Так не бывает, за все нужно платить.
— Сейчас я расскажу чем мы будем за всё это платить. Но в какой стране вы согласились бы охотнее жить? В нашем сегодняшнем Союзе или в стране, которую я вам описал?
— Глупый вопрос.
— Хорошо. Теперь о цене за всё это.
Я рассказал о том, какими будут первые годы в новой России.
— Вас, Товарищ Солдатенко, скорее всего все позабудут. Не потому что вы рядовой и заурядный человек. Просто события будут развиваться с такой скоростью. Всё так кардинально измениться, что позабудут даже об близком окружении Леонида Ильича.
Я намекнул, что зять Брежнева, Чурбанов будет сидеть.
— Страна погрузиться в дичайший хаос. Она расколется на пятнадцать новых государств. Многие из которых начнут воевать между собой. Цена развала и междоусобных войн — сотни тысяч погибших людей. В некотором роде — это будут гражданские войны.
Появится новый мировой гегемон — США, который начнет творить всё, что ему заблагорассудиться. Они будут сидеть на наших военных ядерных объектах и инспектировать происходящее. Они вместе с международными банкирами, британцами, французами, немцами возьмут под свой контроль экономику.
Поделят между собой «рынки» и руками наших нерадивых чиновников и руководителей предприятий закроют и распродадут десятки тысяч важнейших заводов.
Страна превратиться в сырьевую базу для Запада. Появятся десять — пятнадцать богатейших олигархов, а остальное население начнет прозябать.
Молодые женщины будут становиться проститутками, им будут завидовать, потому иностранцы буду им платить валютой. Молодые люди пополнят ряды банд, дети будут играть в будущих бандитов. Появиться настоящая мафия. Без романтики и флёра. С жестокими убийствами, пытками публичными казнями.
Появятся казино, набивающие карманы мафии и обдирающие простофиль, как липок.
Миллионы людей не сумевших перестроиться, не желающих идти в бандиты, проститутки и торгаши будут спиваться, нищать и погибать от болезней. От постоянного стресса и горя, иногда кончая жизнь самоубийством.
Лучшие мозги от безысходности буду уезжать и работать на чужие экономики.
Власть в стране будут захватывать и удерживать с помощью танков и подкупа. Религиозные фанатики будут устраивать теракты, в которых будут гибнуть невинные граждане.
Солдатенко хмуро сидел и слушал. Он с трудом мог представить описываем картину того, что мы пережили в девяностые.
В следующее мгновение засовы на тяжелой металлической двери загрохотали и она со скрипом отворилась.
Глава 16
В следующее мгновение засовы на тяжелой металлической двери загрохотали и она со скрипом отворилась.
В помещение вошел генерал Нечаев. По его внешнему виду было видно, что он страшно недоволен. Я встал когда он вошел, но не успел ничего сказать.
— Вывести Солдатенко!
Надзиратели суетливо кинулись отстегивать его наручники.
— Бодров, ты что несешь? Что
