каждый кустик и в каждую темную нишу. Наша стратегия принесла успех. Метров через пятьдесят мы встретились со Славой глазами.
Он сидел на корточках и прятался за стволом большого поваленного дерева.
Поняв, что его обнаружили, он всего на одно мгновение замер. А потом вскочил и снова побежал.
Глядя, как он улепетывает прочь, маневрируя и уклоняясь от хлестких веток деревьев, Тёма вздохнул, а потом понесся за ним.
Я побежал следом. Мы преследовали его в садах. Пытаясь с двух сторон взять его в клещи. Иногда почти теряя из виду, но всё время слыша и непременно вновь нагоняя.
В какое-то мгновение в сердце закипела страсть, инстинкт охоты. Желание поймать, наверно так ощущали себя первобытные люди.
Слава стал выдыхаться и сдавать. Он расфокусировался и совершал ошибку за ошибкой.
Он бежал, не разбирая дороги, доверившись своему инстинкту. Он уже не рассчитывал свой путь. Это был бег ради бега, в котором Славе лишь чудом удавалось избегать корней и ям под ногами.
В коричнево-черной мгле сада то и дело проступали ветки деревьев, хлещущих его по лицу. Они били и проносились мимо.
Я отчетливо понял, что не Слава знает, куда бежать дальше. Как найти путь к безопасному укрытию или выходу.
Что он заблудился и совершенно не старается ориентироваться и понять где находится. Но гордость мешала ему остановиться.
Он наверняка понимал, что мы пришли к нему не для того, чтобы причинить ему вред. Он бежал по инерции, только ухудшая свое положение.
Еще чуть чуть и он поймет это, остановиться и бросится на нас к нам на встречу.
Я не хотел этого допускать. Зачем нам драться с ним? У меня еще оставались силы и я поднажал. Расстояние между нами сокращалось, и когда нас разделяли уже пара-тройка метров, я подсек его заднюю правую ногу.
Она столкнулась с левой, ритм бега сбился, обе ноги запуталась и он полетел кубарем вперед на грудь.
Нагнав его, Тёма запрыгнул ему на спину, схватив его шею в школьный захват.
— Да, всё-всё… прохрипел Слава, — пусти я никуда не денусь.
Я стоял напротив и молча разглядывал беглеца.
— Ну смотри, — Тёма расслабил хват, а потом дал ему сесть, всё ещё обнимая его сзади.
Слава покрутил головой, и тяжело дыша, сделал вид что смирился и сдался. Но в следующее мгновение попытался вскочить на ноги снова сбежать.
— Куда?
Я ждал чего-то подобного, поэтому подножкой и легким толчком опрокинул его обратно в объятия Тёмы. Тема чуть сжал ему шею и «обнял» ногами, по-самбистки скрестив свои стопы у него на животе.
— Ну, всё-всё… на этот раз точно, всё. Ваша взяла, — Слава опустил голову. Похоже, что он смирился. Он тяжело дышал и опустив руки жадно хватал воздух ртом.
— Слава, — продолжил я, — мы тебе ничего плохого не желаем и не сделаем. «Драгоценности» нам твои не нужны. Мы просто хотим поговорить.
— О чём поговорить? — его могучая грудь вздымалась. При желании он мог бы скинуть с себя Тёму из-з разницы в весовой категории. Но не решался. Или выбрал более хитрый путь. Передохнуть и снова попробовать сбежать.
— Зачем убегал-то. Мы, действительно, пришли переговорить.
— Я думал, что вы менты. Кому охота с ними иметь дело.
— Разве мы похожи на ментов?
— Да, кто вас разберет. Они в гражданке тоже ходят.
— А что есть, что скрывать от милиции?
— Да не валяй дурака. Спрашивай, что надо.
— Ну ты же узнал нас?
Слава промолчал и не ответил. Это говорило, о том, что он взвешивает насколько серьезную угрозу мы для него представляем. По его лицу читалось желание послать нас, но он все же решил выслушать.
— Молчишь. Значит узнал. Ты думаешь, что нас твои раскопки и пистолетики или автоматики интересуют?
— А ты что? В следователя играешь? Кто ты такой, чтобы вопросы задавать.
— Давай вернемся на шаг назад. Ты же нас узнал, верно? Тебя в наш лагерь проволоки, там на турбазе. Когда вы гнали потерявшихся туристов.
— Я никого не гнал. Очнулся в лагере, меня накормили напоили. Больше ничего не знаю.
— А что сбежал тогда?
— В смысле сбежал. Я не из вашей группы, говорю: мне помогли, накормили, напоили. А потом я ушел. Вы мне что? Счет предъявляете? — он нахмурился, — Сколько? скажите я оплачу. Прямо сейчас.
— Да нет, не надо ничего оплачивать. Это было за счет заведения. А ружье спер зачем?
— Какое ружье?
— Ну то, которое в палатке горных спасателей было.
— Не знаю я ничего про ружье. Там вас много народу было. Мало ли кто мог взять. Вы у этих самых спасателей и спрашивайте. я то тут при чем?
— Понятно. Я не я, корова не моя.
— Слушай, ты ведь вроде, как деловой человек. Бизнесмен. Я правильно понимаю?
— Бизнесмены все в Париже. Я просто грузчик. Ты же это прекрасно знаешь, зачем хрень несёшь?
— Слав, так не пойдет. Ты все время пытаешься огрызаться. Никак на серьезный разговор не настроишься.
— Я вас не знаю, какой у нас с вами серьезный разговор может получиться⁇ Люди разговаривают, если у них доверие между собой имеется, усек, турист.
— Ну, хорошо. У меня к тебе предложение на миллион долларов, от которого ты отказаться не сможешь. Я всё-таки уверен, что ты деловой человек.
— Ну? — он смотрел высокомерно, но я понял, что сумел его немного заинтересовать. Магическое словосочетание «миллион долларов» еще не успело девальвироваться и несло в себе смыслы успеха для таких, как Слава и Солдатенко.
— Тём, отпусти. Он достаточно посидел.
Надо было дать ему расслабиться, почувствовать атмосферу сделки, где он сам принимает решение.
Тёма отпустил и отодвинулся, а я присел на пенек рядом.
— Ты вот копаешь, тут по мелочи, там пистолет, тут патроны, штык нож и всякое такое. Автомат или трехлинейка у вас за праздник, когда вы находите. Верно?
Слава продолжал слушать.
— А я вот знаю, где целый танк стоит, представлешь?
— Пффф. Удивил. Да я сам тебе покажу, где целых три танка в болоте утоплено.
— Неужели? Ты правда знаешь, где у нас тут три танка.
— А то! Я тут уже третий год в копателях. Кому нужны твои танки? Мороки с ними? Без техники хрен вытащишь. Только с тракторами и кранами. А это только
