понимающего фельдшера.
— В смысле? — Ответил он вместо Лизы. — Как это не надо? Ты ведь однокровник короля, верно?
— Брат, — коротко ответил парень, подумал и добавил, — самый младший.
— Ого! — Уважительно воскликнула Лиза. — Так куда же вас везти, юный принц, если не домой?
— Куда угодно, — он повернул голову и многозначительно глянул ей в глаза, — но только не в замок.
Медики переглянулись.
— Альзи … мне бы на пару слов тебя, — медленно произнес Левантевски и выразительно кивнул в сторону выхода, но она замотала головой.
— Ты что, он едва оклемался! Хочешь добить бедолагу, оставив его тут одного?
— В общем, я думаю он бредит, — понизив голос, пробормотал Левантевски, но паренек все равно услышал его.
— Нет! — Вскрикнул он, заволновавшись, так что медики тут же кинулись его удерживать. — Нет! Там предатели! Меня там убьют! Вернее — добьют! Нельзя в замок, пока ко мне не вернулись силы!
— Может как-то сообщить королю? — Неуверенно спросила Лиза. Мальчик дернул ее за руку, в попытке подтянуть к себе.
— Нет … мне не дадут … маги … меня … мой король …, — он тяжело задышал, закатил глаза и обмяк.
— Приехали, — сердито проворчала Лиза и защелкала пальцами, вытянув руку в сторону фельдшера, — Левантевски, едрить тя по сагиттальной! Не спи! Давай сюда артефакт крови и что-нибудь не менее полезное! Эй, маленький принц! Вернись, ты всем нужен живым!
Левантевски уже накладывал артефакт крови, сокрушенно цокая при виде его бледно-розового оттенка и снова капал подростку на язык, лоб и другие части тела какие-то снадобья. При этом он тихо бормотал одному ему ведомые заклятия. Лиза вдруг почувствовала себя лишней — сейчас больше всего на свете ей хотелось иметь хоть каплю магических сил, чтобы тоже помогать больному. Вскоре артефакт показал, что давление выровнялось, но парень в себя так и не пришел.
— Ослаб слишком, переволновался, — пояснил Левантевски и скорбно поглядел на Лизу, — знаешь, я в растерянности. Обычно у всех есть хоть какой-нибудь родственник. Ну или друг, или сопарник, или другое доверенное лицо, но сейчас я даже не знаю куда его везти.
— У вас тут что — бомжей нет? — Осторожно спросила Лиза.
— Моржей? Конечно нет. Место слишком благодатное для них и климат не подходящий. А ты с чего вдруг зоологией заинтересовалась?
— Да так, — вздохнула Лиза, — короче, есть какие-то варианты, кроме как оставить его здесь?
Фельдшер печально покачал головой.
— Ладно, — Лиза вскинула голову, поглядела на его унылую рожицу и решительно заявила, — тогда везем его ко мне домой.
— К тебе? Домой? — Ошалело переспросил Левантевски и нервно икнул.
— Ну а куда еще? Там есть нечто вроде гостевой спальни. Да неважно! Найдем куда приткнуть, не оставлять же его здесь, на холодном полу, в руинах. К тому же, там периодически буду появляться я … и ты! Отныне ты торжественно назначаешься моим лучшим другом, советником и самой правой рукой! Вы́ходим его, а там разберемся кому отдать. Жалко будет, если его все-таки укокошат после всех наших трудов.
— Дааааа уж, — протяжно выдохнул Левантевски и понял, что он слишком устал, чтобы спорить, — король-то как удивится, когда узнает … хотя я все-таки не понял, кто и за что решил мальчишку … как ты там давеча выразилась? Укакашить?
— Не наше дело, — Лиза беспомощно поглядела в сторону чемоданов, — слушай, а у нас есть какие-нибудь носилки?
— Разумеется, нет.
Лиза с отчаянием вздохнула, встала на колени и стала просовывать руки пареньку под плечи.
— Потому что у нас есть леталки. Альзи! Встань уже! Дай я его отлевитирую куда надо.
— Ко мне домой? — Оживилась она.
— Для начала — к нам в карету. Кстати, там и оборудование получше есть. Отойди!
И он принялся вытягивать из чемодана с артефактами нечто вроде длинной бесцветной веревки, покрытой множеством пухлых, мягких на вид утолщений. Обмотав бедолагу будто вязанку хвороста, Левантевски звучно прищелкнул пальцами и нараспев протянул какое-то заковыристое заклинание — бессознательное тело поднялось в воздух и мягко закачалось.
— Эх! — Только и вырвалось у Лизы с душераздирающими интонациями при виде этого. Она тут же припомнила сколько раз ей приходилось, надрываясь до боли в спине, стаскивать больных по ступенькам вдвоем с фельдшером у себя на родине. И ей тут же пришло в голову, что, пожалуй, стоит все-таки зацепиться за этот мир и остаться тут навсегда. Условия работы тут куда как лучше. Кстати, и климат здесь ровный, теплый, приятный, чего б не жить и не радоваться, а?
Они медленно двинулись вслед за плывущим по воздуху телом, увешав себя чемоданчиками. В карете Лиза снова испытала легкое потрясение, когда из стен начали буквально вываливаться какие-то шнуры, присасываясь к телу больного. В воздухе, прямо над ним, высветились разноцветные цифры. С неописуемым облегчением, Лиза опознала жизненные показатели. Мальчик был жив, в довольно сносном состоянии, но слаб и то ли дремал, то ли находился на грани сознания и бессознательного. Арч неторопливо катил их к Лизиному дому.
— Смена-то наша закончена уже, — глубокомысленно заявил Левантевски, устало глазея на полупрозрачные циферки, затейливыми облачками украшающие помещение, — так что можешь забирать этого смертничка к себе, а я закрою смену.
— Погоди! А как ты оформишь его? — Утомленно спросила Лиза, растирая лицо руками. — Вызов был зафиксирован, стало быть, его нужно закрыть. Значит мы должны где-то там указать чем все закончилось. Ведь так?
Левантевски бессмысленно молчал какое-то время. Затем потер шею и перевел взгляд на Лизу:
— Если честно — у меня ни одной идеи нет. Напишем, что умер — а кто из некромантов принял его тело? Или к какому дознавателю мы отправили его? Скажем, что остался жив … стоп! … получается, мы даже не можем указать, что это родственник короля! Потому что нас мигом начнут трясти куда мы его дели. Делааа!
— А зачем кому-то знать, что этот парень чей-то там брат? — Лиза хитро подмигнула. — Предлагаю сделать очень простую отметку — вызов был ложным.
— Это как? — Удивился Левантевски и смешно захлопал ресницами. — В каком смысле он сложный? Вернее, сложным-то он как раз был, но причем тут это?
— Ну ты как ребенок, честное слово. И не сложный, а лож-ный. От слова ложь. Не в смысле клади, а в смысле обман, — пояснила Лиза, — это означает, что некий дурачок вызвал себе стремительную помощь не потому что ему нужна была помощь, а потому что он дурачок. Типа развлечение такое себе придумал. Никто нигде не умирал. Мы приехали, обошли все здание, а там никого.
— Честное слово, Альзи, раньше ты работала в каком-то совершенно кошмарном месте, — заикаясь проговорил
