И хватит уже думать о нем! К проклятым демонам отца! Пора уже подумать о себе.
Высунувшись наружу по пояс, Фелиссандр хорошенько огляделся. Никого. Как хорошо, что окна его личных покоев выходят на сады, где слуг не бывает. Раньше там гуляла матушка, одна или вместе с ним, сейчас там тихо и пустынно. Усевшись поудобнее на подоконнике, Фелиссандр поболтал ногами, слегка склонился вперед и с легкостью обратился к пламени, непрестанно кипящему внутри его тела. Пока еще ему удавалось его контролировать. Всего несколько мгновений и за его спиной распахнулись два огненных крыла. Он задержал дыхание, позволяя им налиться силой и окрепнуть. Затем легко взмахнул крыльями, ощущая приятное напряжение в плечах, и спланировал вниз, к аллее, что пересекала сад и вела к далекому озерцу. Там, по ту сторону озера, заканчивался сад и начинался лес, принадлежащий его семье. Зачем-то оглянувшись, Фелиссандр вдруг заметил мелькнувший за окном темный силуэт. Неужели отец заметил его побег? Он плавно опустился на аллею и вгляделся в полумрак комнаты. У окна стояла теневичка. Она медленно прижала зыбкие руки к лицу и издала негромкий свист.
— Тихо! — Зашипел Фелиссандр, настороженно оглядываясь. Проклятье! Он как-то не подумал об этой девушке. Что же делать — лететь обратно, пока она не подняла там переполох? Или все-таки бежать как и было задумано?
Девушка решила эту проблему самостоятельно: она будто вспыхнула изнутри серым дымом и сгустилась в темное вязкое облако, которое потянулось наружу. Едва коснувшись земли, облако расплеснулось в стороны, словно от удара, и слилось с тенью от стены. Девушка исчезла и все никак не появлялась. Фелиссандр занервничал. Куда она делась? Он не может тут долго стоять, его заметят! Прикусив губу, он покачал головой.
— Извини, милая, у меня нет времени, — прошептал он, в последний раз вгляделся в безмолвную тень, взмахнул крыльями и рванул вдоль аллеи. Добравшись до озера, он в несколько мощных рывков преодолел его и опустился в лесу. Здесь он с трудом подчинил себе разбушевавшуюся стихию и все же смог избавиться от крыльев. Вот и все. Теперь лишь нужно выбраться на Окольный тракт, что пересекает этот лес. К счастью, известные всем раздражительность и вспыльчивость фениксов (а особенно отца) поспособствовали тому, что разбойники здесь не водились. Чего, впрочем, не скажешь о диких животных.
С трудом пробираясь среди кустов, Фелиссандр все думал о девушке-теневичке. Вот, теперь и он поступил не лучше Рифанта. Он бросил ее там. Если ее обнаружат, то наверняка позовут мага, чтобы избавить мир от нее. Это подло. Фелиссандра мучали угрызнения совести. С другой стороны — каждая лишняя минута возле дома давала его отцу шанс остановить побег. И уж на этот раз он бы точно не ограничился запиранием Фелиссандра в собственных покоях — ха! Гарантированно отправил бы в тайные казематы, что располагались в подвалах имения. Там бы ему и конец пришел со временем, когда стихия огня разорвала бы его в клочья. Фелиссандр содрогнулся при мысли об этом, поежился и прибавил ходу, стараясь при этом не ломать кустарник, а аккуратно распутывать его, чтобы не оставлять следов.
Нужно найти эту знахарицу. Найти и отнять у нее артефакт равновесия. Чутье подсказывает, что отец явно узнал об утрате этой ценной вещички еще до того, как Рифант сообщил ему об этом. Уж больно принужденным был весь этот театр с гневом и запугиванием. Слишком натужным, преувеличенным. Ему для чего-то нужно, чтобы Фелиссандр оказался заперт и лишен прежних возможностей. Это была явная попытка вывести его из чего-то важного. Что этот папаша задумал? Какие каверзы он опять творит там, при дворе? Возможно, конечно, он отчего-то пытается уберечь Фелиссандра, но … слишком уж это не стыкуется с протаскиванием драгоценного чада за шкирку, с криками, оплеухами и его заточением под замком. Нет. Явно что-то происходит. Но к чему такому важному он, Фелиссандр, может быть причастен?
Тут он остановился, будто громом пораженный. Как это к чему? Да ведь ясно же — к последним событиям в королевском замке. Бардак, вызванный теневиками, странное поведение королевских магов, ничего не предпринявших при этом, исчезновение первого по старшинству брата короля со всем его семейством, наконец, смерть еще двух принцев … или трех? Что там отец сказал про них?
Фелиссандр потер лоб двумя руками как делал всегда, когда распутывал особо сложные дела. Затем сбросил на землю саквояж и уселся под толстенным деревом так, чтобы его скрывали кусты. Действительно, какая занятная мысль. Во дворце творится нечто тревожное, под угрозой жизнь короля и его семьи, а Фелиссандр неожиданно оказывается уволен с работы и заперт как провинившийся мальчишка. Конечно, остается еще Рифант, он-то поди справится со всем этим. Но … что, если отец и его выведет из игры? Но зачем? Для чего ему избавляться от двух королевских ищеек?
Фелиссандр прикрыл глаза рукой и сосредоточился, мысленно собирая все факты, известные ему о службе отца, проблемах во дворце и обо всем, что связывает это с ним и Рифантом. Тут может быть только одна версия и она вырисовывается очень отчетливо. Похоже его отец, старший советник короля, ввязался в опасную сделку с мятежниками. Кто-то надеется сменить власть, первым делом убрав с пути опасных защитников — фениксов, верных королю до смерти. А это, кстати, он и Рифант. Они присягали лично королю, принимая свои должности. И вся их служба направлена на то, чтобы оградить и защитить королевскую семью от опасностей. Вот и разгадка. Теперь возвращаться домой нельзя совершенно точно. Недурно бы еще найти Рифанта и поговорить с ним обо всем этом. Но сначала — знахарица. Нужно забрать у нее артефакт, пока сила огня не изувечила и не убила его.
Он рывком поднялся на ноги и принялся прокладывать путь сквозь хорошо знакомые заросли. День уже идет к закату — надо прибавить скорости, до Тракта никак не меньше двух часов ходу.
Глава 22
Войдя в темное помещение, Лиза огляделась и вознегодовала:
— Эй, а свет включить слабо? Или я сюда приехала в прятки с пациентом поиграть? Если что — я сдаюсь и ухожу.
Она демонстративно потопала ногами и вдруг услышала какой-то тихий звук. Рядом споткнулся и выругался Левантевски. Затем ярко вспыхнул свет, больно ударив по глазам.
— Ой, прости, сейчас отрегулирую, — виновато проговорил фельдшер, пошевелил пальцами и свет стал слабее, — так лучше?
Это была довольно тесная комнатка, явно нежилая, поскольку из мебели в ней было только тело у наглухо заколоченного окна.
