его тёмные глаза сузились.
— Вы можете рассказать подробнее про эти неудачи? — уточнил я, чувствуя, как в голове начинают крутиться мысли. Каким образом тот слабак может провести целый клан?
— Нечего рассказывать, — вздохнул Виктор, его голос стал слегка раздражённым. — Всё что мы выяснили, так то, что он замечен в компании подозрительных личностей. Даже наши Мастера не смогли поймать его. Всякий раз, когда они добираются до цели, её там уже нет. А сам сигнал исчезает на какое-то время, а затем появляется вновь. Причём может появиться в абсолютно другом месте.
Я откинулся на спинку дивана, мои пальцы невольно сжали подлокотник. Юки, сидящий рядом, слегка повернул голову, его тёмные глаза встретились с моими, и я понял, что он думает о том же. Нафига это всё нам надо?
— С чего вы решили, что, если у вас не получается, получится у нас? — спросил я, глядя на Виктора.
Его улыбка стала шире, но в ней появилась тень расчёта.
— Ты безродный, Женя, — сказал он, но его голос был почти дружелюбным. — И у Николая Делянова к тебе личная ненависть. Ты можешь использовать это, чтобы выманить его или заставить ошибиться. Совершишь звонок, спровоцируешь его, и наши люди его схватят.
Я покачал головой, чувствуя, как в груди закипает раздражение.
— Нет, — сказал твёрдо. — Если вы хотите, чтобы я вам помог, всё будет на моих условиях.
Юки, сидящий рядом, кивнул, его голос был холодным и спокойным:
— Мы всё сделаем сами.
Виктор нахмурился, его пальцы замерли на столе.
— У Делянова могут быть союзники, — сказал он, его голос стал жёстче. — Это не так просто.
— Ничего, — хмыкнул я. — Как-нибудь справимся с Адептом.
Кудимов, сидящий напротив, смотрел на нас как на каких-то монстров. Судя по всему, его впечатлила наша уверенность.
— Хорошо, тогда решили? — спросил он, но я поднял руку, прерывая его.
— Погоди, Лёх, погоди. А с чего вы взяли, что я просто так, по доброте душевной, буду вам помогать. Зачем это мне? Мы свою задачу выполнили, фотки вы получили. Или вы хотите сказать, что это было авансом, и мы всё ещё в долгу? — я напрягся.
Виктор улыбнулся, и его пальцы на столе замерли.
— Нет, наш клан таким не занимается. Если сделаете, о чём просим… Что ж, тогда клан Деляновых будет у тебя в долгу, — сказал он, его голос был ровным. — В разумных пределах.
Я посмотрел на него, осознавая, как в голове моментально рождается идея. Кивнул, и мои губы растянулись в лёгкой улыбке.
— Договорились, — сказал решительно, заметив, как Юки удивлённо смотрит на меня, его тёмные брови слегка приподнялись.
Мы поднялись, и Кудимов с Виктором проводили нас до двери ложи. Я пожал им руки, чувствуя, как пальцы Виктора пытаются сжать мою ладонь чуть сильнее, чем нужно. Ну давай поиграем. Я лишь слегка надавил, и сразу увидел, как его лицо напряглось.
— Всего доброго.
Юки молча последовал за мной. К еде мы так и не притронулись, похоже азиат тоже хотел попробовать домашней русской кухни.
Когда мы вышли из ресторана, вечерний воздух Краснодара показался прохладным после душной атмосферы ложи. Я вдохнул глубоко.
Юки остановился рядом и посмотрел на меня.
— Видел твоё удивление, — сказал я, повернувшись к нему. — Есть у меня план, как они отплатят мне за услугу. Смотри какое дело…
Через несколько минут японец согласно кивнул.
— Хорошо, Женя, — сказал он. — Это можно сделать. И я не против того, что ты решил попросить у них взамен. Потому что я прекрасно понимаю твои чувства. В этом мы схожи.
Спустя сорок минут мы уже были по адресу, который скинула нам Катя.
Глава 15
Я смотрел, как Екатерина Сергеевна Демидова, девушка благородных кровей, суетилась, и не мог отвести взгляд.
Кухня была настоящим чудом технологий: просторная, с глянцевыми чёрными поверхностями, которые отражали свет встроенных светодиодов, мягко подсвечивающих рабочую зону. Столешницы были из искусственного камня, а встроенная техника поражала количество потраченных денег.
От индукционной плиты с сенсорным управлением до холодильника с прозрачной дверью. Посреди кухни возвышался остров с барной стойкой, на которой уже красовались миски, разделочные доски и аккуратно расставленные специи в металлических баночках.
Всё здесь кричало о богатстве и вкусе.
Но Катя, в своей простой чёрной футболке и удивительно коротких домашних шортиках, с волосами, небрежно собранными в пучок, выглядела здесь так естественно, будто эта кухня была её родным домом.
Неплохие квартиры в пользовании Демидовых. Я знал этот район. И в прошлой жизни, чтобы накопить на жильё здесь — таких жизней потребовалось бы сто. Впрочем, сейчас покупка такой квартиры не была для меня проблемой, спасибо Авалону.
Катя склонилась над кастрюлей, где находилось картофельное пюре, и попробовала его ложкой. Её брови слегка нахмурились, и она тут же потянулась за солью, добавив щепотку с такой точностью, словно проводила хирургическую операцию. Потом перевернула котлеты на сковороде, и аромат жареного мяса с луком и специями заполнил кухню. Катя наклонилась к миске с салатом из огурцов, зелёного лука и яиц, вдохнула, проверяя, и добавила немного майонеза. В её усердии чувствовалась какая-то особая забота.
— Женя, не стой столбом, помоги накрыть, — бросила она, не отрываясь от плиты, но уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.
Я кивнул и хохотнул. Что ж, не сложно. Начал расставлять тарелки на большом стеклянном столе в столовой зоне.
Катя вскоре подошла, неся поднос с дымящимися котлетами, миску с пюре, усыпанным мелко нарезанным укропом, и стеклянную баночку с солёными огурцами. Салат уже ждал в большой миске, а рядом лежала стопка свежего хлеба, от которого ещё шёл тёплый аромат.
Это была простая домашняя еда. Никаких тебе трюфелей или мраморных стейков. Но это была моя любимая еда. Всё было таким простым и родным, что я невольно улыбнулся.
Юки уже сидел за столом, его тёмные глаза внимательно изучали пюре, будто он пытался понять, что за странная субстанция перед ним. Он наклонился чуть ближе, принюхался, и его брови слегка приподнялись, выдавая смесь любопытства и подозрения. Я едва сдержал смешок — азиат, похоже, никогда не сталкивался с русской кухней в таком виде.
— Юки, это пюре. Картошка, молоко, масло. Ничего страшного, — сказал я, пододвигая к нему миску. — Не отравишься, ха-ха!
Он
